Архив рубрики: Воспоминания

НОВАЯ ЗЕМЛЯ В НАШЕЙ ЖИЗНИ

Ветеран ВМФ России капитан 2 ранга А.А. Стукалов

Детство и юность

Родился я 24 декабря 1948 года в деревне Вакарино, Удомельского района  Калининской области. На берегу одного из самых красивейших озер Калининской области, Удомля. При строительстве на реке атомной электростанции три деревни в том числе и моя малая родина Вакарино были снесены. На его месте в настоящее время находиться один из блоков, работающей  атомной электростанции. Об том времени сегодня напоминает написанная художником И.И.Левитаном картина «Над вечным покоем», которая хранится в Государственной Третьяковской галерее.

Картина художника И.И.Левитана «Над вечным покоем»

Мама Стукалова (Михеева) Клавдия Михайловна родилась 23 февраля 1921 года здесь же в деревне Вакарино,  Калининской области.

Мама К.М. Стукалова

Мой отец, Стукалов Анатолий Петрович родился, 13 марта 1920 года в семье крестьянина середняка деревни Вакарино Удомельского района Калининской области.

Участник ВОВ отец А.П. Стукалов

Мои родители работали в поселке Удомля, а я в детстве жил и воспитывался в основном в деревне у родителей отца.  Научившись ходить, я целыми днями пропадал на озере Удомля, а основным увлечением стала рыбалка. Запомнилась первая самостоятельно пойманная зимой из лунки рыбка, бросив удочку на льду, бежал с ней домой, что бы показать свой первый улов. Снасти для моей рыбалки,  делал  дед Петр Иванович, мастер на все руки и по всем вопросам,  леска изготовлялась из конского хвоста, поплавок из коры сосны, а крючок из гвоздя. Летом кроме рыбалки увлекались сбором грибов и ягод.

Я, Александр дошкольного возраста на любимом велосипеде

В 1956 году родители закончили строительство своего дома в поселке Удомля, поэтому учиться в первый класс я поступил в Удомельскую среднюю школу №1, носящую имя  А.С. Попова.

Я, Александр перед школой

Учеба как и детство, прошла быстро и не заметно, в 1966 году получил Свидельство об окончании  средней школы,  с одной тройкой по русскому языку, что сказывается до настоящего времени.

С выбором будущей профессии проблем не было, с детства мечтал быть моряком, капитаном дальнего плавания.  Для осуществления этой мечты,  оставалось  совсем немного, поступить в Ленинградское училище имени С.О.Макарова  на Васильевском острове. Но все пошло  не так как планировалось и хотелось. Для поступления надо было оформить документы, что делалось через военкомат.  При беседе с  представителем  военкомата, он сумел убедить меня, что лучше стать военным. Для этого надо поступить в Москве в училище им. Верховного Совета и стать Кремлевским курсантом, я согласился. Приехав в училище, побыв там несколько дней поговорив с поступающими, принявшими нас начальниками, понял это не мое. Забрал документы и поехал в Ленинград училище им. С.О.Макарова, но опоздал, прием документов на этот учебный год был закончен.

Пришлось вернуться домой, в сентябре 1966 года пошел на работу в Удомельский мебельно-деревообрабатывающий комбинат, где прошел обучение и получил профессию столяра 3-го разряда. Проработал на комбинате по специальности до декабря месяца. В конце 1966 года с другом одноклассником решили поехать в Ленинград, сняли квартиру, с работой повезло, были приняты на Кировский завод, меня взяли  столяром. От завода для проживания вскоре дали комнату в общежитии.

Так произошло мое первое знакомство с Ленинградом, поселившись в общежитии, идя утром на работу,  не думал, что совсем   через  небольшой  промежуток времени, он станет для меня, совсем родным. На старейшем Кировском заводе я в полной мере ощутил, что такое промышленное производство середины XX века.

Трудовая деятельность проходила успешно, работая, не забывал о главном, пошел на подготовительные курсы в железнодорожный институт, продолжал подготовку к поступлению в училище. Так все продолжалось до апреля 1967 года, когда мне пришла повестка о призыве на военную службу, получить отсрочку для поступления в ВУЗ не получилось. В военкомате предложили пойти учиться в военное училище,  вначале отказался, но поразмыслив немного,   согласился, в военные училища набор идет раньше, если не поступишь, можно попытаться еще раз поступить в   училище им. С.О.Макарова.

Прибыл в военкомат с заявлением о готовности поступать в Военно-морское училище Ленинграда, офицер  военкомата дал перечень Военно-морских училищ, выбрал ВВМУ имени М.В. Фрунзе. Получив в военкомате документы и направление, убыл в выбранное мною училище.

Учеба в Высшем Военно-морском училище им. М.В. Фрунзе.Прибыв в Военно-морское училище, обратил внимание на плакат, его текст, гласил: «Хочешь быть командиром, поступай на 3-й факультет». Когда в приемной комиссии меня спросили, на какой факультет я буду поступать, ответ был четким: «На третий». Экзамены, по моей оценке,  были не сложными, завалить хоть один из них не получилось, набрав четырнадцать баллов из пятнадцати,  понял, что мечте быть капитаном дальнего плавания пришел конец. Правда появилась зацепка, на медицинской комиссии я не прошел барокамеру, специалист-медик направил документы на отчисление. При рассмотрении мандатной комиссии, посмотрев оценки за экзамены, приняли решение внести меня в список, абитуриентов успешно сдавших экзамены и поступивших на учебу. Так в 1967 году я стал курсантом Высшего  Военно-морского училища имени М.В. Фрунзе 3-го факультета.

Курсант ВВМУ им. М.В. Фрунзе А. Стукалов

Правда, перед этим успешно прошел «Курс молодого бойца», познал строй и строевую подготовку, немного ознакомился с морским делом, научился вязать морские узлы, изучил устройство шлюпки,  вместе с товарищами ходил  на ней под парусом. Набил мозоли на руках, научился держать в руках валик весла и грести на яле. В дальнейшем неоднократно выступал на соревнованиях по гребле на ялах на месте правого загребного.

Морская практика на ялах под парусом

Самым значимым для нас, поступивших в училище  в этот период,  были  подготовка  и прием  Военной присяги.  За время подготовки  из книг, рассказов курсантов старших курсов, офицеров, узнали подробности о предстоящих мероприятиях и немного историю.

И сегодня нельзя забыть этого  торжественного момента, когда ты, стоя перед строем своих товарищей, произносишь слова «своей клятвы», берешь ответственность перед своими товарищами и государством о готовности защищать интересы Родины любой ценой. Разве можно забыть произнесенные с волнением тобой слова:  «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил СССР, принимаю присягу и торжественно клянусь…». И сейчас еще чувствуешь, что ты гражданин Союза Советских Социалистических Республик, чувствуешь свою причастность ко всему, что вокруг происходит и делается. Это свое ощущение нельзя передать или рассказать, это надо пережить и прочувствовать.

Немного позднее, во время учебы, походив по классам, учебным аудиториям, коридорам понял в какое старейшее, прославленное  военно-морское училище  Советского Союза я поступил. А когда почитал историю военного училища сроком создания,  которого является начало XVIII века,  стал гордиться, что стал курсантом этого старейшего Военно-морского  заведения СССР.

Корпус ВВМУ имени М.В.Фрунзе на набережной лейтенанта Шмидта

Из стен этого морского  учебного заведения вышло много знаменитых людей, одним из них был Герой Советского Союза, Адмирал Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов, самый молодой Нарком, возглавивший военный флот СССР перед Великой Отечественной войной 1941-1945 годов и все 1418 дней и ночей его возглавлявший.

Учеба давалась легко, познание общеобразовательных предметов   и специальных дисциплин, трудностей не вызывала, я  еще долго восхищался  аудиториями кафедр, учебными пособиями  в кабинетах, по которым  нам  предстояло изучать специальность.  Науки осваивал успешно, одновременно по предложению преподавателя кафедры  физической  подготовки и спорта Виктора Пинаева, мужа трех кратной  олимпийской чемпионки по гребле на байдарке Людмилы Пинаевой и под его руководством стал осваивать этот вид спорта. Занятия спортом не мешали, а помогали учебе.

Во время  увольнения, с большим удовольствием знакомился с городом и его достопримечательностями.  Для людей, имеющих отношение к флоту, город Ленинград (Санкт-Петербург) был не просто город, а  флотский город,  спроектированный  и построенный  основателем  флота  Петром I, здесь он  начинал свои первые шаги по созданию военного флота России, отсюда «прорубал» окно в Европу.  Днем образования города, строящегося  царем Петром, считается 16 мая 1703 года День Святой Троицы,  этот день стал временем закладки и начала строительства на острове Заячий крепости, положившей начало новой столицы России — Санкт-Петербургу. В увольнении ходил по городу и поражался морской красотой, восхищался людьми его проектировавшими  и построившими.

Вскоре произошло мое более основательное знакомство со старейшим военным флотом,  нашей страны Балтийским.  Днем образования его  считается  18 мая 1703 года, когда флотилия из 30 лодок с двумя ротами солдат Преображенского и Семеновского полков под командованием Петра I одержали первую победу на море. В абордажном бою и в устье Невы были захвачены шведские бот «Гедан» и шнява «Астрильд». Все участники  были награждены медалью, на ней  был портрет Петра I и слова: «Небываемое бывает».

После окончания учебы на первом  курса была корабельная практика, на легком артиллерийском крейсере Балтийского флота «Киров». Он был первым, построенным  нашими судостроителями перед Великой Отечественной войной.

Легкий артиллерийский крейсер «Киров» в День ВМФ на Неве

Так началась и пять лет проходила учеба и освоение новой для меня профессии военного моряка-оружейника в городе Ленинграде. На горизонте, в жизни особых изменений не планировалось, но появились новые, существенные обстоятельства, которые внесли корректуру. 

На летних каникулах после окончания третьего курса, на одном из концертов в Удомельском доме культуры, обратил внимание на одну симпатичную девушку. Познакомились, стали встречаться. Во время учебы на 4 курсе мы переписывались. Я понял, это моё. Начал действовать по-флотски, смело и решительно, по приезду в каникулярный отпуск, сделал предложение Л.А. Юдиной. Предложение невестой Людмилой Алексеевной было принято, благословение родительское получено и 6 августа 1971 года сыграли курсантскую свадьбу.

В день свадьбы с женой Людмилой Алексеевной Стукаловой (Юдиной)

После окончания четвертого курса у нас была преддипломная практика, которую я проходил в бригаде тральщиков в городе Полярном Северного флота.Впервые оказался на севере за Полярным кругом, мне курсанту четвертого курса, родившемуся далеко от Арктики и прошедшему обучение на Балтики, эта практика  в городе Поляроном, запомнилось.  Место стоянки тральщика у причала, на котором проходил стажировку, полярная ночь, низкие температуры, а проще холода, обилие снега, суточное приливо-отливное течение более пяти метров и знаменитый «Чертов мост», по которому в зимнее время ходить было не просто и трудно.

Пришел 1972 год после защиты дипломных проектов, всем курсантам-выпускникам, на торжественном построении училища, были вручены кортик, диплом и первые погоны лейтенантов Военно-морского флота СССР и высказаны пожелания на хорошее начало офицерской службы.

Кортик, диплом  и погоны лейтенантов  флота СССР вручены

Так я успешно закончил Высшее Военно-морское ордена Ленина, Краснознаменное ордена Ушакова училище имени М.В. Фрунзе по специальности минное и тральное вооружение с присвоением квалификации «Военный инженер-электромеханик».

Распределение по флотам выпускников было организовано по справедливости, командир нашей роты капитан 3 ранга  С.Ф.Ефимов в зависимости от достижений каждого курсанта за время учебы, составил общий  список по номерам  от первого до сто первого (на первом  курсе было 118 человек) и вывесил его на двери. Каждый курсант заходил по своему номеру и выбирал, что осталось. Я в списке был под 18-м номером,  и выбор был полным, решил ехать служить на Северный флот, стажировку проходил в городе Полярный и север мне понравился. Но затем изменил своё мнение, решил ехать на Балтийский флот. Повлияло на моё решение и то, что 6 мая 1972 года родилась дочь Ирина. Не хотелось везти в район крайнего севера жену и маленькую дочь.

Лейтенант-выпускник А.А. Стукалов с женой Людмилой и дочерью Ириной

На выпускной бал Людмила Алексеевна,  приехать не смогла. Встреча с ней и дочерью состоялась в стенах родительского дома. Это был наш первый семейный офицерский отпуск, на малой родине в деревне Вакарино, сколько их еще будет за время службы и где, мы не знали.

Служба на кораблях  Балтийского  флота

После отпуска началась моя служба на Балтийском флоте, по указанию Управления  кадров флота в августе 1972 года с предписанием прибыл в распоряжение командира Лиепайской ВМБ. Кадровым органом базы был еще раз рассмотрен, изучен и назначен на должность командира  боевой части два-три (артиллерийской, минно-торпедной боевой части)   морского тральщика «Комсомолец Латвии» 118 бригады ОВР.

Морской тральщик «Комсомолец Латвии»

Водоизмещение – около 500 тонн. Длина – 49.0 метров, ширина —  8,8 метра,  осадка – 2,3 метра. Скорость хода -14,0 узлов. Дальность плавания- 2000 миль. Автономность – 30 суток. Экипаж -45 человек.

Так началась офицерская служба в корабельном составе Балтийского флота. Семья разместилась на съемной квартире в Лиепае, я в каюте на тральщике. Приехавшей жене с маленькой дочкой пришлось привыкать к новому месту проживания, а мне осваивать должность, сдавать положенные зачеты, получать допуска и привыкать к корабельной службе.  В своей  службе  главным считал, что все пришедшие служить должны здоровыми вернуться домой, на это была направлена вся работа. Постепенно в боевой части был налажен уставной порядок, боевая часть стала отличной. В следующем году в мае 1973 года был назначен  помощником командира тральщика «Комсомолец Латвии». По итогам боевой подготовки в 1974 году тральщик был объявлен «Отличным кораблем», в этом была и мая заслуга.  Мое отношение к исполнению обязанностей по службе было  замечено и оценено, в ноябре 1975 года я был назначен командиром корабля радиолокационного дозора  «КВН-17». Назначение прибавило сил, появилось желание в кротчайший срок, сделать экипаж лучшим в базе.

Корабль радиолокационного дозора «КВН-17»

Водоизмещение 650 тонн. Длина — 65 метров, ширина — 8,8 метра, осадка более 2,0 метров. Скорость-16,0 узлов. Экипаж – 85 человек. Вооружение: автомат «В-11» 2х2-37 мм, пулемет 2х2-12,7 мм.

Экипаж «КВН-17», под руководством вновь назначенного  командира,  успешно, с хорошими и отличными оценками,  выполнял все учебно-боевые задачи, по итогам боевой подготовки  через год в 1976 году был объявлен «Отличным кораблем». Командир корабля капитан-лейтенант А.А.Стукалов в феврале 1977 года был награжден орденом За Службу Родине III степени.

Командир «КВН-17» капитан-лейтенант А.А. Стукалов (фото из газеты)

О чем, 6 апреля  1979 года писала флотская  газета  «Страж Балтики», на своей первой странице, в статье  названной  «Истинный курс», служба проходила хорошо и вскоре я стал капитаном 3 ранга.

Командир капитан 3 ранга А.А.Стукалов на ГКП корабля в походе

Вспоминаю свои командирские мили, когда надо было решать задачи в море,  сутками мог находиться на ГКП и делать  командирское дело, запас здоровой прочности полученный с детства, позволял. Служить командиром было не просто, а семье совсем трудно, мужа и отца дома не было неделями. Боевые службы, дозоры, дежурства, плохая погода не давали возможности полноценно общаться с детьми.  Как с иронией шутили офицеры: «Живем по закону «Бернули»,  в  23,00 — домой отпустили в 24,00 — на службу  вернули». Если появлялась возможность с большим удовольствием на удочку, как в детстве ловил рыбы, это был хороший кратковременный отдых, который снимал напряжение и усталость.

Знак «Командир надводного корабля»

К моему сожалению, с гордостью поносить на груди знак «Командир корабля» мне не пришлось, он  в Военно-морском флоте был введен приказом МО СССР от 15 августа 1987 года, то есть через десять лет, после моего назначения на должность командира. А праздник  «День командира корабля», введенный  по инициативе и ходатайству ветеранов и общественных организаций ВМФ, приказом ГК ВМФ 8-го  октября  2007 года  впервые встречал вместе с членами МОО МСН на пенсии. 

И все же это по моему мнению было одно из самых запомнившихся  времен моей службы, я и сегодня,  считаю, что лучшая должность на флоте командир корабля и полностью согласен со словами стихотворения.

Командир – не должность и не звание,

Не талант послушных – «быть в струе».

Командир – великое призвание,

Жить всегда у дел на острие.

Рано сединою припорошен,

Все, обязан: знать и понимать.

Он порой несет такую ношу,

Что другому  в век не приподнять. 

А в 1978 году я получил в жизни самую большую награду, 16 апреля у нас с Людмилой Алексеевной родилась дочь Ольга, забот в семье добавилось.

Дочь Ольга

А служба продолжалась, в 1982 году, был назначен начальником мобилизационной группы базы, в следующем году оперативным дежурным, а в 1985 году начальником командного пункта — заместителем начальника штаба по боевому управлению. В штаб, на должность заместителя начальника штаба,  прибыл капитан 1ранга М.И. Скриган, где мы с ним познакомились и подружились. Казалось, что со службой все было нормально, обстановка стабильна, но это только казалось.

Страна уверенно двигалась к намеченной непонятно кем, «демократии», когда Военно-морской флот становился обузой для государства,  и резко шло его сокращение. Лиепайская ВМБ прекратила свое существование, став дивизией кораблей охраны водного района, но это было только начало. Все начали  увольняться с военной службы или сами искать себе должности, перспектив в службе не было.  Товарищ по службе М.И. Скриган, неожиданно тоже перевелся на новое место службы, через некоторое время вышел на связь и предложил послужить на Новой Земле в должности старшего помощника начальника штаба войсковой части 77510. На семейном совете решили, что надо ехать. Дети подросли, они с мамой научились стойко переносить все тяготы и лишения семьи военного моряка, за что я им бесконечно благодарен.

С семьей  в редкие минуты отдыха капитан 3 ранга А.А.Стукалов

Служба на  Центральном ядерном полигоне Новой Земли

После окончания училища, служа на разных должностях на старейшем Дважды Краснознаменном Балтийском флоте никогда не думал и тем более не собирался служить на Новой Земле, ее ядерном полигоне. Знания об Арктическом архипелаге, погоде и природе были весьма скудные, пришлось брать литературу и искать информацию.

Новой Земле на географической карте

Новая Земля – один из крупнейших архипелагов  России  в Северном Ледовитом океане, состоящий из двух больших островов — Северного и Южного, разделенных  проливом Маточкин Шар. Архипелаг расположен на северо-востоке Европы и простирается дугой с юго-запада на северо-восток на 925 километров.  Острова Северный  занимает площадь —  48,9 тыс. кв. километров,   Южный — 33,3 тыс.кв. километров, что по площади превосходит некоторые европейские государства.  Расположены  острова между двух морей Баренцевым (теплым) и Карским.

А на службе все шло как спланировали «демократы». С развалом в стране, начался развал и на службе, только после нескольких запросов, долгих проволочек был зачислен в распоряжение командира войсковой части 77510. С наступлением Нового 1989 года начал собираться, пока один, такое решение было принято на семейном совете. По совету Михаила Ивановича начал подбирать теплые вещи, читать кое-что о Новой Земле, но страха не было. Волновался больше,  за оставшуюся  на старом месте службы семью. Владея самой элементарной информацией о полигоне и успокоенный Михаилом Ивановичем, который к этому времени уже обосновался на новом месте, знал, что в трудную минуту он поможет.

Началась моя дорога  в феврале 1989 года вначале до Ленинграда, потом до Архангельска, а добраться до Новой Земли в это время года, в хорошую погоду можно было только самолетом.  Прошел  все проверки, службой контроля КПП Архангельска, и вылетел самолетом АН-24.

В 1989  году  23 февраля,  на Новой Земле  стояла  настоящая зима,  в это время года оказался я  на Центральном ядерном полигоне.  Прилетели светло, через иллюминатор самолета снег искрится, пришло понимание, что начался полярный день. Вспоминаю  свое первое впечатление, после выхода из самолета. Сошел с трапа самолета, ступил на  бетон аэродрома,  чувствую  становиться   так холодно, что у меня мелькнула мысль: «Я совершенно не одетым, стою на холодной улице». Быстро добежал до помещения аэропорта, там стало теплей. «Холодные»  мысли постарался отогнать,  к тому,  же начались проверки,   комендантская служба внимательно посмотрела  документы,    посадили  в идущий  автобус до Белушьей Губы.

Здание военного  аэропорта Рогачево

По пути следования мне рассказывали о проезжающих местах, проехали знак, на котором был написан год основания поселка Белушья Губа 1897, впереди показался военный госпиталь: «Вот мы и дома», сказал кто-то из попутчиков. Свою первую ночь на ядерном полигоне я провел в гостинице. Перевод, переезд, вернее сказать перелет и устройство на новом месте особой радости тогда не у меня. Но сегодня, когда с этого времени прошло больше четверти века, я с большим удовольствием вспоминаю время службы на ядерном полигоне Новой Земли, свои первые шаги на земле Арктики. Суровые северные условия, не совсем хороший быт, забывались при общении с замечательными людьми служившими и жившими здесь. Мне, с прибытием на новую должность, поселившись в гостинице, пришлось изучать не только свои новые должностные обязанности, но и учиться жить в  новых экстремальных климатических условиях.

     Для всех, служащих и живущих  на ядерном полигоне конец 1989 начало 1990 годов были трудными и не только с обеспечением. Это я понял, поселившись в гостиницу. С момента  создания полигона было много построено и сделано для военнослужащих и жителей.  В построенном военном городке функционировали Дом офицеров, спортивный комплекс «Арктика», средняя школа, военный госпиталь, магазины, парикмахерская и все другие учреждения, для обеспечения нормальной жизни населения.

В жилых домах и казармах было тепло, электричество, вода и все другие удобства, не обходимые для жизни. Но все это надо было своевременно ремонтировать, поддерживать в исправном состоянии, для чего, крайне нужны были,  необходимые материалы и деньги, чего в последние годы не хватало. Этого,  не учитывала суровая арктическая погода. Зима  на Новой Земле была долгой, сопровождалась  низкими температурами, сильными ветрами и метелями,  количество которых в ноябре-апреле иногда было  — от 14 до 21 дня в месяц. Данные многолетних наблюдений метеорологов в Белушьей Губе свидетельствовали, что  минимальная температура  воздуха  доходила иногда  до —  43°С;  максимальная скорость ветра до  — 55 м/сек;  штормовых готовностей в год наблюдалось — от 80 до 150 суток; продолжительность полярной ночи – 70 дней. С чем в полной мере пришлось столкнуться, в первый год моего пребывания, ноябрь-декабрь месяцы оказались «урожайными» на «Варианты…»  они  объявлялись за два месяца — 40 раз.

Имея определенный жизненный  и служебный опыт, приступил к освоению новых должностных обязанностей, в чем большую помощь получал от своего непосредственного начальника  и товарища  по службе на Балтийском флоте М.И. Скриган.

Капитаны 1 ранга М. И. Скриган и В.В. Полетавкин

Новые служебные обязанности особых трудностей не вызывали, начал  изучать и приспосабливаться к новым условиям проживания. В свободное время в библиотеки с помощью заведующей подобрал литературу и стал читать. Из книг, журналов и газет узнал массу интересных вещей о своем месте службы.  К 1989 году  на ядерном полигоне Новой Земли было проведено около 130 ядерных взрывов во всех трех средах, больше по количеству воздушных. Читая, восхищался и сегодня восхищаюсь нашими советскими людьми, стоящими у истоков создания ядерного Морского полигона, горжусь тем, что и мне довелось принять участие, в его сохранении   в трудное для страны и непредсказуемое время, названное кем-то «перестройкой». Как в кроткие сроки, в  суровых условиях севера все это было построено.

На сколько, качественно и добротно, все  было сделано строителями, я убедился, принимая участие при подготовке к подземному ядерному взрыву, как позднее оказалось последнему на ядерном полигоне Новой Земли. Находясь без семьи, скучал и внимательно присматривался к быту и жизни Заполярного гарнизона, люди служили и жили,   не смотря на строгое указание командования отправлять жен для родов домой, рождались в нашем военном госпитале дети, игрались свадьбы и создавались новые семьи.

Так проходили морозы, снежные бури, мы все с нетерпеньем ждали весны и тепло. Для ускорения прихода готовились и отмечали праздник Проводы русской зимы, но  весна раньше не приходила, а приходила всегда во время.  Но только в середине мая,  когда наступал полярный день и наше Заполярное солнце, круглые сутки  освещало  Новую Землю, к нам робко начинала  приходить  весна. Ее приход в скором времени можно было узнать и по прилету «гусиной разведки», о чем сразу шло оповещение среди охотников. И они дружно начали собираться на предстоящую охоту, которая объявлялась на 10 суток приказом по гарнизону. С прилетом гусей в течение десяти дней, были слышны  выстрелы, шла охота.

Главное средство передвижения по  Новой Земле ГТС

А вообще Новая Земля с ее ядерным полигоном – это, то место, где ковалась надежность безопасного существования  нашего государства, где испытывалось ядерное оружие, которое гарантировало  безопасность Родины. Чтобы механизмы всей большой военной машины функционировали без сбоев, офицерам штаба нужно было знать многое, и не только знать, но и правильно организовать свою служебную деятельность.

Долго приходило, но все — же и к нам в Белушью Губу  Новой  Земли пришло тепло, это было в июне 1990 года, к этому времени произошло мое переселение из гостиницы в квартиру. Я срочно наводил порядок  и  ждал приезда семьи. Немного потеплело в августе встретил в аэропорту жену Людмилу Алексеевну и младшую дочь Олю. Жизнь стало веселей. Они немного осмотрелись, стали привыкать к новым условиям, а в сентябре Оля пошла в школу, жена нашла работу в береговой базе судов обеспечения, обстановка стабилизировалась. Школа на Новой Земле оказалась хорошей,  своеобразной  и знаменитой не только по своему виду, но и организации учебного процесса. Дети с окончанием обучения получали хороший багаж знаний и почти все потом поступали в ВУЗы, большинство мальчишек в военные училища.

Людмила Алексеевна на территории дивизиона кораблей обеспечения

Вскоре Людмила Алексеевна освоила свою новую работу в штабе береговой базы судов обеспечения, подружилась не только с сотрудниками, но и с неотъемлемой частью главного военного городка  Белушья Губа собаками и стала принимать активное участие в художественной самодеятельности частей гарнизона.

Соскучившись по родителям старшая дочь Ирина на зимние каникулы в 1993 году решила приехать посмотреть на Новую Землю, куда служба определила жить родителей.

Дочери Ирина и Ольга в музее Дома  офицеров

Погуляв, в сопровождении  местных лохматых собак Белушьей Губы, по заснеженной зимней улице Советской,  главного военного городка Ирина осталась Новой Землей довольна.

Во время службы, приходилось заниматься многими вопросами, кроме  боевой  и оперативной  подготовки.  Это были охрана и оборона гарнизона, участие в культурно-массовых и спортивных мероприятиях, возглавлять и участвовать в многочисленных  комиссиях и выполнять еще массу вводных.

Главный судья спортивных соревнований капитан 2 ранга А.А. Стукалов

В хорошую, ясную, безветренную  погоду и отсутствии на территории военного городка Белушья Губа бродячего медведя,   приятно было пройти от дома до здания штаба утром и в обед, подышать свежим морозным воздухом. В плохую погоду такие прогулки  отменялись, приходится ждать служебную машину или главный транспорт на Новой Земле ГТС. Все дружно занимали свои места и начиналось медленное движение в штаб.

Здание штаба

Старожилы в такую погоду  часто произносили как заклинания, для начинающих осваивать Арктику   четверостишье.

Сантиметр здесь стоит метра,

Полон каждый шаг борьбой,

Сто шагов напротив ветра

Сделал, ты уже – герой.

В дни отдыха на природе с женой Людмилой Алексеевной и товарищами

 Сослуживцы и товарищи помогали служить, жить, поддерживали,  когда было трудно, чем скрашивались суровые погодные условия Арктики.

Более 30 лет назад я попрощался с Новой Землей. Но служба, жизнь, связанные с ней, так глубоко запали в душу, повлияли на моё самосознание и восприятие жизни, что я вновь и вновь в мыслях и снах возвращаюсь к этому суровому  Заполярному архипелагу — Новая Земля. Служба на ядерном полигоне оставили глубокий след в моей судьбе и жизни, позволили до конца понять и осознать понятия: Честь! товарищество и профессионализм,  воинский долг.  Что такое помощь и поддержка товарищей и сослуживцев, понимание и поддержка в семье.

Здесь в суровых условьях зарождались и писались замечательные  стихи, слагались песни.   Женами которые разделяли с нами,  как было написано в старом Уставе Вооруженных сил: «Все тяготы и лишения военной службы» и жизни, вот одно из них.

В дверь шагнула — прямо в лапы вьюге,
А она медведем валит с ног.
В снежной мгле блуждаю я по кругу,
В рост сугробы — вдоль и поперёк.

Но сдаваться не в моей манере,
И твержу сама себе опять:
Я жена морского офицера — 
К трудной жизни мне не привыкать.

Не всегда по вкусу есть работа,
И комфорт не тот, и скромен быт,
Но не вижу в том трагедий что-то,
На судьбу я не держу обид.

Не страшны мне Севера угрозы:
Я с тебя, родной, беру пример —
Одолею штормы и морозы,
Дорогой мой, флотский офицер.

Прочитав строки замечательного  стихотворения, по-другому воспринимаешь неприятности на службе, суровый климат Новой Земли и сильные ветры со снежными зарядами, полярную ночь  и  бродящего по военному городку белого медведя, заносы на дороге и не достаток тепла в квартире, становишься  благодарным, признательным семье и жене за созданный уют, её терпенье и мудрость.

Работа и общественная деятельность в МОО МСН

В августе 1994  года, в соответствии с положением о прохождении службы уволен в запас по достижению предельного возраста. Военная закалка, полученная на службе, знания,  опыт и умение, позволили еще 22 года работать на различных должностях в охранных структурах  Москвы и Подмосковья. Дочери выросли,  окончив высшие учебные заведения,  начали работать, подошло время,  вышли  замуж и мы с женой стали взрослей, нас называют теперь: «Бабушкой и дедушкой».

Расставшись с товарищами и сослуживцами, связь с большинством из них не потерял, продолжал периодически встречаться, а с созданием   Межрегиональной общественной организации «Московский союз новоземельцев» (МОО МСН), стал делать это регулярно. Сегодня с большим  удовольствием  вспоминаю  наши  встречи  с сослуживцами, товарищами по службе  на берегу  озера, и в кафе «Фрегат».

Товарищами, был  избран  Председателем объединенного совета ветеранов Коломны МОО МСН,  что расширило возможности общения и организации оказания помощи нуждающимся, круг общения с единомышленниками, сослуживцами и товарищами, стал еще больше. За хорошую общественную работу награжден Правлением МОО МСН, памятным знаком «Почетный член Московского союза новоземельцев».

Знак  «Московский союз  новоземельцев»

Не забываю тех, с кем служил на Новой Земле, помогаю тем  кто продолжает  наше дело  в Москве, Подмосковье и регионах России, жизнь продолжается.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ НА ЛЕДНИКЕ ШУМНЫЙ

image002

Валерий Иванович Лепский – капитан 1-го ранга в отставке. Проходил службу на Новой Земле с 1964 по 1967 год в должности инженера- испытателя НИЧ полигона. В 1967 г. бы переведен в Учебный центр ВМФ в Коломне. После окончания в 1975 г. Военно-морской академии был назначен в 6-е управление ВМФ. С 1990 по 1994 год – снова на Новой Земле, назначен ИО начальника НИЧ. Уволился из рядов ВС РФ в 1994 г. С 1995 г. работал в Российском государственном военном историко-культурном центре при правительстве Российской Федерации, был ответственным секретарем Межведомственной комиссии Росвоенцентра. Ветеран ПОР. Лауреат премии Правительства Российской Федерации. Кавалер ордена Мужества, ордена Красной Звезды, ордена «За службу Отечеству» 3-й степени.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ НА ЛЕДНИКЕ ШУМНЫЙ

Кроме двух основных видов испытательских работ на полигоне (собственно испытаний ядерных боеприпасов и испытаний надводных кораблей, образцов вооружения и военной техники на стойкость к поражающим факторам ядерного взрыва), в интересах Минобороны, Минсредмаша проводились и другие работы.

Условия полигона позволили подготовить и провести испытания специальных  устройств, способных пробивать льды значительной толщины, оставаясь при этом боеспособными. Важнейшая часть работ по отработке изделий была проведена на леднике Шумный. Для проведения таких испытаний требовалось найти ровное ледовое поле соответствующих размеров, с необходимой толщиной льда при минимальной его трещиноватости. Кроме того, должны были выполняться необходимые условия для доставки персонала испытательских групп и обеспечивающих подразделений, а также приборов и материалов.

Было рассмотрено несколько мест проведения работ, но выбор остановили на леднике Шумный. Он находится на Северном острове Новоземельского архипелага в районе губы Северная Сульменева. Его размеры – два десятка километров в длину и несколько километров в ширину с толщиной льда от нескольких десятков до сотни метров – позволили без затруднений выбрать на нем место для проведения исследовательских работ.

Конечно, ледник Шумный не так огромен и не так красив, как ледники, обрывающиеся сине-зелеными стенами льда высотой в сотню метров в Карское море севернее пролива Маточкин Шар. Но он все равно производил неизгладимое впечатление, как и вся величественная суровая природа Северного острова Новой Земли.

Мне посчастливилось работать на Шумном в 1991 и 1993 годах в качестве представителя полигона, ответственного за проведение измерений при испытаниях и координирующего действия всех полигонных служб и подразделений. Координаторами работ представителей разработчиков боеприпасов и авиации Военно-морского флота были офицеры войсковой части 31100 С.А. Чернышов (1991 г.) и С.Л. Шарапов (1993 г.), с которыми мы работали согласованно и при полном взаимопонимании.

На Новоземельский полигон были возложены следующие задачи: оборудование боевого поля и командного пункта; проведение необходимых сейсмических и оптических измерений; обеспечение устойчивой связи с диспетчерской службой аэродрома, где базировались самолеты- носители макетов изделий; обеспечение транспортом для доставки испытательских групп и грузов из пос. Северный на ледник Шумный; наблюдение за метеообстановкой в районе работ; контроль выполнения мер безопасности; размещение и обеспечение всем необходимым командированных на эти работы специалистов.

Для оборудования боевого поля были изготовлены, доставлены и установлены в его центре уголковые отражатели, обеспечивающие прицельное бомбометание с самолета-носителя; для размещения аппаратуры и систем электропитания – несколько сборных деревянных домиков. Кроме того, в пос. Северном были собраны старые шины, из которых сооружали на каждый опыт огромный костер с ужасно черным дымовым шлейфом, служившим ориентиром для визуального наведения бомбардировщика на цель. Думаю, что этот шлейф дыма свободно можно было наблюдать из космоса.

Автономный пункт сейсмических измерений размещался в полукилометре от центра взрыва в отдельном домике. Задачей этих измерений было зафиксировать, во-первых, контакт изделия со льдом, во-вторых, подрыв взрывчатого вещества и наконец, измерение временного интервала между этими двумя событиями.

Командный пункт был размещен к западу от Шумного на сопке, которая возвышалась над ледником метров на 400. Склон сопки был практически отвесным, и командный пункт как бы нависал над ледником, а само боевое поле было у наблюдателей как на ладони. Чудесный вид с командного пункта открывался в сторону Баренцева моря и на близлежащие бухты.

image004

Ледник Шумный на  Новой Земле. Фото С. Гусева. 2010 г.

На командном пункте размещались руководители работ, представители предприятия-разработчика изделия, группа кинофоторегистрации, операторы-корректировщики, обеспечивавшие связь с экипажем самолета, группа метеонаблюдений и другие участники работ.

Здесь необходимо отметить, что к погодным условиям предъявлялись довольно жесткие требования. Должны были быть выдержаны: высокая нижняя кромка облачности, небольшой ветер на всех высотах и горизонтальная видимость в несколько десятков километров.

На этапе обустройства боевого поля и командного пункта все испытатели и группы к месту работ доставлялись вертолетом. А это более 20 минут полета из поселка Северного в одну сторону. Скажу откровенно, у меня были некоторые опасения, что авиационная техника может подвести.

Например, если по какой-то причине на поле не запустится двигатель вертолета. Когда это случится на аэродроме, то это не беда. А случись это в 80 км от поселка, с неустойчивой в условиях Заполярья связью, что делать тогда?

Но, слава Богу, у нас в 1991 и в 1993 годах был великолепный надежный вертолет Ми-8 (бортовой № 25). А самое главное – блестящие летчики: командир экипажа В. Кунгурцев и пилот С. Лаптев. За два сезона работ не было ни одного сбоя по их вине. А ведь часто приходилось летать на работы из поселка на поле дважды в день – с утра до обеда и после обеда до ужина.

image006

Выбор места для проведения испытаний на леднике Шумный. 1991 г.

Пролетая этим маршрутом, мы постоянно любовались неописуемо красивыми пейзажами, словно сошедшими с картин Рокуэлла Кента. Поражали воображение безграничные просторы этого сурового и одновременно прекрасного  и неповторимого арктического края. Уверен, что те, кто хоть раз увидел все это, запомнили эту землю на всю жизнь.

Основная нагрузка при подготовке и проведении работ ложилась на плечи сотрудников научно-испытательской части полигона: Н.А. Макаренко, П.Н. Крайнюкова, В.Н. Суворова, В.Н. Селина, О.А. Пашкова, Р.А. Алеева, связистов под руководством А.А. Талалыкина и других военнослужащих полигона. Все эти люди были специалистами высочайшего класса, трудолюбивыми и исполнительными. И никогда не возникало сомнений в том, что со своими задачами они справятся.

Сам ход этих испытаний выглядел так. При благоприятном прогнозе (оба сезона работали в августе и хороших погодных «окон» было достаточно) иногда самолет-бомбардировщик вылетал с аэродрома из-под Вологды и брал курс к Новой Земле. Пока он летел, мы тщательно готовили измерительные комплексы. За полчаса до подлета поджигали костер из покрышек. За двадцать минут до планируемого сброса изделий перелетали на вертолете с поля на командный пункт. При подлете самолета- носителя к мысу Сухой Нос устанавливалась устойчивая связь между оператором- корректировщиком на командном пункте и экипажем самолета, и бомбардировщик ложился на боевой курс.

Как правило, вначале самолет пролетал над полем, и командир убеждался, что все условия его устраивают, и после «коробочки» на следующем заходе проводил сброс изделия.

Несмотря на достаточно большую высоту полета, сброс изделий мы видели визуально через бинокли, т.к. практически сразу раскрывался парашют. Изделие некоторое время для стабилизации полета летело с парашютом. Затем парашют отстреливался, и груз с огромной скоростью устремлялся вниз.

image008

Испытатели готовы к работам на леднике. 1993 г.

У льда его видели только самые зоркие из наблюдателей да чуткие средства кинофоторегистрации. Затем через некоторое время взметался столб из осколков льда, испытатели поздравляли друг друга с успешным проведением работ. Результаты измерений зарегистрированных параметров опыта обрабатывались в тот же день и докладывались комиссии.

Но не всегда все шло так гладко. Однажды экипаж из-за неожиданного порыва ветра сброс груза провел неудачно. Оптическими приборами было зафиксировано место падения изделия в 450–470 метрах от центра поля. Но подрыва не последовало. Выдержав положенное по условиям безопасности время, комиссия вылетела к месту падения. К сожалению, в этом районе ледник оказался сильно трещиноватым. Отыскать место внедрения макета изделия в лед оказалось невозможным, т.к. к этому времени подул сильный ветер, который погнал поземку. И это – в августе!

Вот что такое Новая Земля! Найти признаки,  свидетельствующие о «приледнении» изделия, не удалось.

Такие «милые», пока все шло нормально, представители промышленности и их военпреды вдруг неузнаваемо преобразились и стали напористо утверждать, что изделие ушло в глубокую двадцатиметровую трещину, там подорвалось, а якобы несовершенные полигонные системы это не зафиксировали. И требовали все это запротоколировать. Надо было как-то парировать эти нападки. Мне пришла идея подорвать в более глубокой трещине менее мощный, чем в изделии, заряд, проведя при этом соответствующие измерения. Удалось договориться с руководством горнопроходческой экспедиции помочь нам осуществить такой эксперимент. Устройство было опущено на глубину 30 метров и дистанционно подорвано. При этом были проведены, как и на боевой работе, сейсмические и оптические измерения. Для «чистоты» опыта все участники перебрались на командный пункт, откуда наблюдали происходящее. Эффект был такой, что скептики даже без обработки результатов измерений признали неправомерность своих обвинений в несовершенстве наших измерительных систем.

В конце концов, все запланированные на полигоне на 1991 и 1993 годы работы были проведены. Завершающие испытания этой серии работ были проведены в Арктике, за что участники работ были заслуженно удостоены Государственной премии.

В заключение еще об одной детали, оставившей добрую память об этих суровых и одновременно красивейших местах. Любители рыбной ловли меня отлично поймут. Такой рыбалки, как в этих местах, я больше нигде не встречал. Действительно, это край «непуганых гольцов». Трофеи за очень короткое время рыбалки были такие, что даже самым удачливым рыбакам они и не снились.

ЗНАЧИМЫЕ ДАТЫ 2019 год

Герой Советского Союза, Адмирал Флота Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов

В 2019 году, 24 июля исполняется – 115 лет со дня рождения Героя Советского Союза, Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова

В 2019 году, 13 ноября исполниться – 100 лет со дня поступления         Н.Г. Кузнецова на службу матросом в Северо-Двинскую флотилию

В  2019 году,  28 апреля исполняется – 80 лет со дня назначения флагмана флота 2 ранга Н.Г. Кузнецова Наркомом Военно-морского флота

В  2019 году,  24 июля исполняется – 80 лет со дня празднования впервые Дня Военно-морского флота СССР

В 2019 году, 1 сентября  исполняется – 80 лет с начала работы школы №637 города Москвы, с 4 августа 2004 года —15 лет ГБОУ «Школа №1465 имени Адмирала Н.Г. Кузнецова»

 

АВИАНОСЕЦ «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов»

В начале  1979 года —  40 лет,  подготовленное  ГШ ВМФ тактико-техническое задание (ТТЗ), утвержденное ГК ВМФ Адмиралом Флота Советского Союза С.Г. Горшковым,  было передано, Невскому проектно-конструкторскому бюро (НПКБ)  города Ленинграда. На начальной стадии работы с документами, будущий авианосец именовался, «Советский Союз».

Строился авианосец, закладная доска  «Рига»,  согласно договора, заключенного  с Минсудпромом 3 марта 1981 года. Завод-строитель, отвечающий за строительство, поставки вооружения и оборудования, коллектив ПО Черноморский судостроительный завод.  В строительстве и поставках оружия, оборудования  принимали участие, более 3500 основных предприятий Министерств и ведомств СССР.

Заложен — 1 сентября 1982 года в присутствии ГК ВМФ С.Г. Горшковым  как «Рига», перезаложен в феврале 1983 года как «Леонид Брежнев». Корпус спущен на воду для достройки — 4 декабря 1985 года. 11 августа 1987 года, перед выходом на Летно-конструкторские испытания (ЛКИ) был назван  «Тбилиси» бортовой №111.

Недостроенный,  форсировал, своим ходом, с силами обеспечения   Буго-днепровский Лиманский канал (БДЛК) — 20 октября 1989 года занял  полигоны боевой подготовки Черноморского флота, для проведения ЛКИ.

1 ноября 1989 года на аэрофинишер палубы корабля совершил первую посадку  самолет СУ-27К, летчик-испытатель Герой Советского Союза В.Г.Пугачев, первый взлет с трамплина на самолете МИГ-29К произвел летчик-испытатель Герой Советского Союза Т.О. Аубакиров.

4 октября 1990 года,  авианосец  был переименован,  стал называться «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», вошел в боевой состав Военно-морского флота  СССР – 1 ноября 1990 года,  поднят Военно-морской флаг – 20 января 1991 года.

30 ЛЕТ

 К О Р А Б Л Ь – Э К И П А Ж

 В феврале  1989 года  – ОМУ ВМФ открыт  полный  штат  для начала отбора, формирования и подготовки экипажа корабля «Леонид Брежнев» к выходу в Черное море на  Летно-конструкторские испытания (ЛКИ).

20 мая 1989 года – к месту строительства корабля в город Николаев, военный городок 181 бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей, прибыла группа приемки и подготовки помещений к прибытию экипажа, старший —  помощник командира корабля по снабжению  А.Б.Романычев.

8 июня 1989 года — начались швартовные испытания корабля силами рабочих предприятия Черноморский судостроительный завод.

15 июня 1989 года — к месту строительства корабля  в город Николаев, военный городок 181 бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей, прибыла  группа экипажа  корабля, возглавил группу – старший помощник командира корабля  В.Л. Чаплыгин.

17 июля 1989 года — прибыла последняя  группа экипажа корабля  с командиром В.С. Ярыгиным  к месту строительства в город Николаев, военный городок 181 бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей.

1989 год, вторая половина июля – впервые командиры боевых частей, начальники служб посетили, строящийся корабль. Ознакомились со своими командными пунктами (КП КП), местами размещения, питания и построения подчиненных.

1989 год, начало августа – экипаж по графику группами, в составе служб и боевых частей,  начал прибывать в завод на строящийся корабль для практического изучения его устройства, участия в наведении порядка.

13 сентября 1989 года  — произведено заселение, еще  формирующегося экипажа, на  корабль «Тбилиси», стоящий у причала Черноморского судостроительного завода Николаева.

1 октября 1989 года – закончена  отработка экипажа в соответствии с   требованиями «Курса  …» береговых  элементов задач «СК-1» и «СК-2» при стоянки корабля у причала завода.

10 октября 1989 года – закончена совместная отработка в соответствии с   «Курсом …» береговых  элементов задач «СК-1» и «СК-2» с представителями Черноморского судостроительного завода.

17 октября 1989 года – закончено пополнение запасов и имущества для экипажа и представителей завода, выходящих на Летно-конструкторские испытания авиационного комплекса корабля.

20 октября 1989 года – проведено первое приготовления  корабля, отход от причала, выход   авианосца «Тбилиси» бортовой №111, с форсированием Буго-днепровского Лиманского канала (БДЛК). Переход в полигоны боевой подготовки Черноморского флота.

22 октября 1989 года –  стоянка на якоре рейда Очаков, осмотр днища, забортных патрубков и винто-рулевой группы,  пополнив запасы,  совершен переход, в точку  проведения Летно-конструкторских испытаний (ЛКИ.

1 ноября 1989 года – в полигоне боевой подготовки Черноморского флота, произведена первая посадка на аэрофинишер №2 полетной палубы авианосца самолета СУ-27К, летчик-испытатель Герой Советского Союза В.Г.Пугачев.

image001

Летчик-испытатель, Герой Советского Союза В.Г.Пугачев

25 ноября 1989 года – закончен первый  этап Летно-конструкторских испытаний, форсировав  Буго-днепровский  Лиманский  канал, авианосец   встал к стенке Черноморского судостроительного завода для окончания его достройки и передаче ВМФ.

image003

 

 

Салон Флагмана фотография в память о первой посадке

В  2014 году, последнее воскресенье июля – экипаж авианосца  встретил 75-ю годовщину Дня Военно-морского флота, стоя флагманом в праздничном строю кораблей Северного флота. Морской парад открывал Президент РФ, Верховный главнокомандующий В.В. Путин.

image005

 

Президент РФ В.В. Путин открывает Морской парад кораблей  СФ

В 2018 году –  23 февраля,  «За заслуги в укреплении обороноспособности страны, высокие показатели боевой подготовки, мужество и героизм, проявленные экипажем  во время выполнения боевых задач», Указом Президента России, Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами, экипаж авианосца  «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» был награжден орденом Ушакова.

image007

Президент РФ  В.В. Путин  прикрепляет  орден Ушакова  на флаг корабля

АДМИРАЛ Н.Г. КУЗНЕЦОВ. Его заслуга в создании Морского ядерного полигона на Новой Земле

Материал подготовлен на основе архивов начальников 6-го  Управления ВМФ вице–адмиралов Е.А.Шитикова и Г.Е.Золотухина.

Автор: Кандидат технических наук, ветеран ВМФ, боевых действий и подразделений особого риска, капитан 1 ранга в отставке В.П. Думик.

image005

Скоро мы будем отмечать 65-ю годовщину создания Морского ядерного полигона на островах Новой Земли. Большой вклад в его создание внес Герой Советского Союза, Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов. Оглядываясь в прошлое вспоминаем, только, что закончилась самая кровопролитная, долгая Вторая мировая война, а для Советского народа Великая Отечественная война 1941-1945 годов, унесшая миллионы жизней наших людей. Страна – победитель начинала залечивать раны, восстанавливать разрушенное войной, и разграбленное захватчиками, а ее народ возвращаться к мирной жизни, но нам опять напомнили о войне,  началась не менее агрессивная «холодная война».

16 июля 1945 года на испытательном полигоне в пустыне Аламогордо (штат Нью‑ Мексико, США) прогремел первый в мире взрыв атомной бомбы. Спустя всего 20 дней состоялась атомная бомбардировка японских городов Хиросима (6 августа 1945 года) и Нагасаки (9 августа 1945 года). И тогда, и сейчас эта варварская бомбардировка США, да и не только в США, подавалась и подаётся как военная необходимость — ради сохранения тысячей жизней американских солдат. Утверждалось, что атомная бомбардировка стала главной, если не единственной, причиной капитуляции Японии, ускорила окончание войны и, следовательно, была необходима.

В действительности всё обстояло совсем иначе. Во-первых, ни в Хиросиме, ни в Нагасаки не было ни воинских формирований, ни военно-промышленных объектов, это были, сугубо мирные города и бомбить их необходимости не было. Во-вторых, Япония к моменту создания в США атомной бомбы была на краю гибели. Война в Европе окончилась разгромом и капитуляцией фашистской Германии. Потеря самого могущественного союзника– Германии указывала на то, что Японии надеяться на чью-либо помощь не приходится. В соответствии с Ялтинскими соглашениями (февраль 1945 года), в войну против Японии, спустя два-три месяца после победы над Германией, должен был вступить Советский Союз. В небе над Японией полностью господствовали американские «летающие крепости» самолеты В-29, засыпавшие японские города, в том числе и Токио, тысячами бомб. Сама Япония с востока и юга была блокирована американским флотом, а на северных границах Японии были сосредоточены силы Советской Армии. Вступление СССР в войну с Японией 9 августа 1945 года в корне изменило ситуацию. Именно поэтому японское руководство утром 9 августа приняло принципиальное решение о необходимости капитуляции. Премьер-министр Японии на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной прямо заявил: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны» (известие об атомной бомбардировке Нагасаки поступило в середине дня, решение о капитуляции стало фактом до этого известия).

Подлинная цель атомной бомбардировки японских городов состояла совсем в ином — в стремлении Соединенных Штатов Америки обеспечить себе мировое господство. После ядерных взрывов над Хиросимой и Нагасаки стало ясно, что если у Советского Союза не будет такого оружия, как у США, следующей войны не избежать. США стали ускоренными темпами  наращивать арсеналы всех видов  ядерного оружия, один за другим разрабатывались планы нанесения ядерного удара по Советскому Союзу.

Через много лет, когда были рассекречены некоторые документы, стало известно, что еще в год окончания войны, в июле 1945 года нашими союзниками по войне с Германией во главе с США планировалось начать новую мировую войну против Советского Союза. Потом появились  планы произвести атомную бомбардировку 29-и советских городов. С годами «аппетит» агрессора возрастал 1948 год, намечается сбросить 200 атомных бомб на 70 советских городов, 1949 год – 300 атомных бомб на 100 городов, 1950 год – 320 атомных бомб на 120 советских городов.

Поэтому с окончанием войны Советский Союз, прилагает максимум усилий для обеспечения своей безопасности. По указанию главы государства И.В. Сталина создается Специальный комитет, при нем Технический совет и организуется Первое главное управление (ПГУ) при СНК СССР, подчиненное Специальному комитету. Его работа была под личным контролем И.В.Сталина.

image001

Руководитель СССР И.В. Сталин (1879-1953гг)

Героические усилия советских людей, мобилизация всех ресурсов разоренной войной страны позволили к концу  августа 1949 года ликвидировать атомную монополию США. Создание и успешное испытание на Семипалатинском полигоне первой советской атомной бомбы стало переломным событием в мировой истории. Страна, в труднейших условиях, с частично уничтоженной и разоренной экономикой, потерявшей около одной трети своего промышленного потенциала и более 27 миллионов  граждан, в чрезвычайно короткий срок, сумела это сделать. По историческим меркам это явилось результатом беспрецедентной концентрации государством интеллектуальных усилий, материальных и духовных ресурсов во имя решения жизненно необходимой для страны задачи.

«Только сильный духом народ, мог сделать совершенно из ряда вон, выходящее: полуголодная и только что вышедшая из опустошительной войны страна за считанные годы разработала и внедрила новейшие технологии, наладила производство урана…». Так характеризовал проделанную работу учеными и советским народом, в своих воспоминаньях трижды Герой Социалистического труда, главный конструктор первой советской атомной бомбы Харитон Юлий Борисович.

Работы по созданию ядерного оружия в СССР начались с изданием распоряжения ГКО СССР от 11 февраля 1943 года, в котором указывалось: «…в целях раскрытия путей овладения энергией деления урана и исследования возможности военного применения энергии урана … научное руководство работами по урану возложить на профессора Курчатова И.В.».

image003

Адмирал Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов (1904-1974гг)

Народный комиссар ВМФ Николай Герасимович Кузнецов оказал существенное влияние при проведении этих работ в Военно-морском флоте. Еще в тяжелейшей военной обстановке 1942 года, глубоко веря в Победу, он начал работу над созданием будущего облика военного флота. После окончания Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, в предложениях по строительству военного флота, кроме строительства новых подводных лодок, авианосцев, крейсеров и эсминцев, впервые был поставлен вопрос о необходимости защиты кораблей, и объектов флота от атомного оружия. Практически решаться этот вопрос в Советском Союзе начали только после 29 августа 1949 года, когда было проведено испытание первой отечественной атомной бомбы. В сентябре этого же года было принято решение начать освоение нового оружия в Вооруженных Силах. На флоте для руководства этим направлением был сформирован специальный отдел при Главнокомандующем ВМС.

Все было настолько засекречено, что вначале это был просто «Отдел № 6», в течение почти трех лет и с 1951 по 1953 год, он подчинялся непосредственно Военно-морскому министру. Н.Г.Кузнецов лично рассматривал, утверждал и ставил задачи по обеспечению разработки атомного оружия для флота, способам его применения в боевых действиях на море, а также  защите кораблей и  объектов флота от его воздействия. Полагаю необходимым дать краткую характеристику 6 отдела и условий, в которых ему пришлось формироваться и работать. В отделе было двадцать офицеров и четыре служащих.  Первым начальником отдела, который через четыре года стал Управлением, был назначен капитан 1 ранга (в дальнейшем вице-адмирал, начальник Управления) Петр Фомич Фомин.

image005

Начальник 6 управления ВМФ вице-адмирал П.В.Фомин

Вице адмирал Фомин Пётр Фомич (1904—1976) —военный деятель, начальник 6-го управления ВМФ, участник Гражданской и Великой Отечественной войн.

Пётр Фомич Фомин родился 5 января 1904 года в деревне Терехово, Тверской губернии (ныне Бежецкого района, Тверской области) в многодетной крестьянской семье.

В 1924 году поступил на кораблестроительное отделение Морского инженерного училища.

В 1929 году, после окончания училища, корабельный инженер П.Ф.Фомин был направлен военпредом в Комиссию наблюдения за постройкой и ремонтом кораблей Черноморского флота в Николаеве. Позже, на Севастопольском судостроительном заводе стал старшим военпредом.

В марте 1931 года был переведён в Москву и назначен помощником начальника кораблестроительного отдела Управления кораблестроения ВМФ, одновременно исполнял должность старшего военпреда по группе московских заводов и ЦАГИ, выполнявших заказы флота. В 1935 году поступил на факультет военного кораблестроения Военно-морской академии им. К.Е.Ворошилова.

В 1938 году, после окончания академии, инженер-кораблестроитель Фомин был направлен Уполномоченным Управления кораблестроения ВМФ в Комсомольск-на-Амуре, где принимал активное участие в строительстве кораблей и подводных лодок для Тихоокеанского флота.

В марте 1946 года П.Ф.Фомина переводят в Москву членом Научно-технического комитета ВМФ. Вскоре он становится начальником Кораблестроительной секции, а затем заместителем начальника НТК ВМФ.

В декабре 1949 года капитан 1 ранга Фомин был назначен начальником нового атомного отдела (6-й отдел).

Умер Фомин Пётр Фомич 15 января 1976 года.

Начальный период работы отдела был сложным, так как ни один из офицеров и служащих отдела не имел ни специального образования по ядерной физике, ни опыта работы в этих областях. Никаких сведений об устройстве и эксплуатации ядерных боеприпасов не было, кроме скупых сведений о взрывах на Семипалатинском полигоне, который условно назывался Учебным полигоном № 2. Не существовало и разработанной концепции того, какое ядерное оружие необходимо нашему военному флоту. Неясно было, как защищаться от этого грозного оружия. Период самообучения офицеров длился примерно год, затем  началось изучение обстановки, установление контактов с научными организациями  и конструкторами.

После этого по указанию Военно-морского министра 6-м отделом было организовано обучение офицеров Морского Главного штаба и центральных управлений по специальной программе. Приглашенными учеными — специалистами по ядерной тематике, был  проведен большой цикл лекций по физическим принципам и устройству ядерных зарядов, особенностям их эксплуатации и боевого применения. Особое внимание было обращено на поражающие факторы ядерных взрывов. Подготовленными  офицерами 6-го отдела отдельно был проведен ряд лекций для Главнокомандующего ВМФ и его заместителей. Н.Г. Кузнецовым было отдано указание офицерам ВМС самостоятельно изучать,  и учить военнослужащих флота основам защиты от ядерного оружия, начать практическую отработку защиты от воздействия ядерного оружия в частях на кораблях и объектах флота.

Семипалатинский испытательный полигон, был расположен в республике Казахстан его размеры, длина — 180 километров, ширина — 140 километров, общая площадь — 18450 квадратных километров. В период  с 1949 по 1989 год на нем было проведено 456 ядерных взрывов.

image007

 

Центральная часть опытного поля Семипалатинского полигона

По ходатайству Н.Г. Кузнецова на Семипалатинском полигоне был создан сектор военно-морского вооружения. На все испытания личный состав сектора выставлял на опытном поле для проверки на стойкость к поражающим факторам ядерного взрыва корабельное оружие и морскую технику. Военно-морская техника испытывалась на разных расстояниях от центра боевого поля и подвергалась  разрушениям различной степени. Испытывались артиллерийские установки кораблей, командно-дальномерные пункты, торпедные аппараты,  морские якорные мины и другая техника ВМФ. По результатам испытаний давались рекомендации разработчикам кораблей и оружия — для улучшения их противоатомной защиты; строителям — для повышения защищенности военно-морских баз; медикам — для разработки мер по профилактике радиационных поражений личного состава. По полученным результатам испытаний были разработаны документы по организации специальной подготовки личного состава и отработке практических защитных мер.

С течением времени встал вопрос об оснащении новых проектов кораблей и подводных лодок ядерным оружием — корабельными ядерными боеприпасами. В первую очередь, речь шла о торпедном и ракетном оружии, а также авиации ВМФ. В конце 1953 года 6-й отдел ВМФ выдал промышленности (через 6-е Управление МО СССР) тактико-техническое задание (ТТЗ) на атомное боевое зарядное отделение (БЗО) корабельной торпеды калибра 533 мм с повышенной дальностью хода. В начале января 1954 года, конструкторское бюро под руководством трижды Героя Социалистического труда Духова Николая Леонидовича завершило работы по созданию ядерного заряда по габаритам адаптированного к корабельной торпеде.

image009

 

Трижды Герой Социалистического труда генерал  Н.Л.Духов (1904-1964гг)

Первый этап государственных испытаний торпеды под условным наименованием «Т-5» проводился на Ладожском озере без ядерного взрыва. Однако для ее испытаний в реальных условиях, для испытаний принимаемого на вооружение ядерного оружия ВМФ, а также кораблей и вооружения на стойкость к поражающим факторам натурного ядерного взрыва необходим был специальный Морской испытательный полигон.

На Семипалатинском испытательном полигоне невозможно было воспроизвести полную картину воздействия ядерного взрыва на корабли и подводные лодки, береговые и инженерные сооружения, минные поля. Обследование специалистами флота с привлечением ученых и геологов уже существующих морских полигонов в частях ВМФ показало невозможность их использования для проведения подводных ядерных взрывов. Встал вопрос о месте проведения испытаний. На рассмотрение Правительственной комиссии было предложено 14 районов, которые, по мнению руководителей военного флота, могли быть использованы для проведения испытаний. Правительственная комиссия после тщательного рассмотрения предложения, остановились на северном театре флота. Начались поиски конкретного места проведения испытаний в районах Северного флота. Первоначально специалистами и учеными выбирался район для проведения разового испытания, поэтому предложили провести его у побережья полуострова Нокуев, что было отвергнуто Николай Герасимовичем. Дальновидный Морской министр, это предложение не утвердил и высказал мысль о том, что это испытание не последнее, флоту в перспективе будет нужен свой Морской ядерный полигон.

Командованию Северного флота было предложено, рассмотреть местом для проведения ядерных испытаний острова Новой Земли. Для поисков места размещения полигона на Новой Земле была создана комиссия под руководством командующего Беломорской флотилией контр-адмирала Сергеева Николай Дмитриевича (будущего начальника главного штаба ВМФ, адмирала флота).

image011

Начальник ГШ ВМФ адмирал флота Н.Д. Сергеев (1909-1999гг)

После детального обследования архипелага, специально выделенной группой во главе с контр- адмиралом Н.Д. Сергеевым было предложено для организации морского ядерного полигона использовать южный остров Новой Земли. Предложение было поддержано Н.Г. Кузнецовым. Им была высказана мысль о перспективности создаваемого полигона на Новой Земле для будущих ядерных испытаний не только оружия флота, но и других видов Вооруженных Сил.

Острова Новая Земля — уникальное место в Арктике — они расположены между двух морей. С одной стороны Баренцево море с теплым течением, а с другой Карское — холодное, замерзающее или заполненное подвижными льдами. Возникающий перепад температур на берегах островов на западе и востоке создает условия для зарождения яростных ветров, что с учетом отрицательных температур приводит к суровым климатическим условиям, присущим только Новоземельскому архипелагу. Длинные многомесячные полярные ночи и частые снежные бури, низкие температуры делали условия для проживания человека и освоения архипелага, круглый год близкими к экстремальным. Тем не менее, было принято решение о размещении полигона и всей инфраструктуры здесь.

 В 1953 году была назначена государственная комиссия, в которую вошли ведущие специалисты от различных ведомств и научных организаций страны, в том числе и от Академии Наук СССР. Комиссией была обследована территория Новой Земли. Главную базу Морского испытательного полигона  было предложено разместить в Белушьей Губе, подводные ядерные испытания проводить в губе Черная, аэродром – построить в районе поселка Рогачево. По оценке специалистов, на Новой Земле можно было проводить подводные, воздушные и подземные ядерные испытания. Этому способствовали рельеф местности, наличие глубоководных бухт и заливов, а также высокие горы, вершины которых достигают 1500 метров, и что немаловажно – удаленность Новой Земли от населенных пунктов на северном материковом побережье.

Учитывая, складывающееся в мире военно-политическую обстановку, работы по подготовке к ведению войны в условиях применения ядерного оружия велись в стране ускоренными темпами. Осенью 1953 года вышел Приказ Министра обороны СССР от 5 ноября  «О подготовке Вооруженных Сил к действиям в условиях применения ядерного оружия». В Приказе по ВМС от 17 ноября 1953 года начальнику 6-го отдела была поставлена задача, организовать разработку руководящих документов по действиям флота в случае применения противником ядерного оружия. Был указан конкретный перечень наставлений по ведению морских операций в условиях применения атомного оружия, по противоатомной защите кораблей и военно-морских баз, по ведению морского боя в условиях применения атомного оружия. Причем к этой работе надо было «приступить немедленно». В соответствии с этим Приказом отдел разработал «Временные основные требования по противоатомной защите при проектировании надводных кораблей ВМС» и «Памятку старшине и матросу об атомном оружии».

 В 1954 году население, проживающее на островах Новая Земля, составляло 363 человека, после принятия решения о переселении жителей на большую землю, началось их отселение. Оно происходило поэтапно, до 1957 года часть людей уехала с островов в связи с окончанием контрактов — они имели жилье на материке. Оставшиеся жители — были переселены по желанию в три места на «большой земле» с предоставлением жилья, а также с предоставлением работы и с компенсацией затрат на переселение.

31.07.1954 года принимается Постановление Совета Министров СССР и выходит Директива начальника Главного штаба ВМС от 17.09.1954 года. В соответствии с их требованиями Военно-морским министерством было начато формирование на Новой Земле подразделения, названного «Объект – 700». Для обеспечения строительно-монтажных работ по созданию ядерного полигона формируется специальное строительное управление «Спецстрой – 700».

Руководителем строительства объекта на Новой Земле был назначен полковник Е.Н. Барковский (впоследствии генерал-лейтенант, лауреат Ленинской премии), знавший Арктику и острова не понаслышке — он проходил службу с 1942 года в районах крайнего севера. Полученный опыт позволял ему применять при работах нестандартные решения, которые способствовали ускорению строительства.

image013

 

Генерал-лейтенант Е.Н.Барковский

Директива начальника Главного штаба ВМФ от 17 сентября 1954 года стала основой для открытия штата и положила начало формирования частей и подразделений на полигоне. Эта дата и считается днем образования полигона. Евгений Николаевич на начальном этапе создания полигона, исполнял также обязанности начальника гарнизона, а при формировании полигона в сентябре 1954 года обязанности начальника полигона по ноябрь 1954 года до прибытия первого начальника полигона известного подводника- североморца, Героя Советского Союза капитана 1 ранга В.Г.Старикова.

В течение года «Объект-700» подчинялся командующему Беломорской флотилии, а затем с 12 августа 1955 года 6-му Управлению ВМФ, которое было определено Заказчиком капитального строительства объектов на Новой Земле. Первоначально в состав формировавшегося полигона вошли: опытно-научная и инженерная части, службы энерго и водоснабжения, истребительный авиационный полк, дивизион кораблей и судов специального назначения, транспортный авиационный отряд, дивизион аварийно-спасательной службы, узел связи, части и подразделения тылового обеспечения.

Условия, в которых велась работа по подготовке к созданию и формированию «Морского научно-испытательного полигона»,  были экстремально-тяжелыми, особенно для строительных частей, а затем монтажников и наладчиков оборудования и приборов. Люди трудились по 12-14 часов в сутки в полярную ночь, дождь и слякоть, холод и пургу, преодолевая суровый арктический климат Новой Земли.

При освоении Новой Земли остро встала проблема постройки крупных сооружений в условиях вечной мерзлоты. Несмотря на трудность возведения зданий на таком грунте, ни одно из них в дальнейшем не разрушилось при многочисленных ураганах. Не повлияли на них и проводимые ядерные взрывы. К 1955 году основные работы по созданию инфраструктуры полигона были завершены. За восемь месяцев 1955 года на Новой Земле были построены в районе испытаний: 6 — береговых приборных пунктов, 5 — береговых оптических пунктов, 2 — береговых ретрансляционных пункта автоматики управления, 8 — береговых приборных стендов для забора проб воздуха и осадков. Гидротехнические, инженерные и опытовые сооружения противодесантной обороны. На всех объектах  были размещены регистрирующие приборы.

Одновременно в основной базе полигона Белушьей Губе были построены лаборатории: радиохимическая, физико-техническая, медико-биологическая, кино-фототехническая; специальные сооружения для сборки ядерных зарядов и подготовки торпед; служебные помещения; складские, жилые и бытовые помещения. Построен и введен в строй аэродром в районе залива Рогачева с металлической полосой для базирования полка истребительной реактивной авиации, смешанной эскадрильи спецназначения и эскадрильи транспортной авиации.

На Новой Земле были созданы уникальные сооружения социальной сферы. По инициативе заместителя начальника 6-го Управления А.Н. Вощинина (в дальнейшем начальника Управления) была построена образцовая средняя школа с зимним двориком, позволявшим детям играть даже в футбол, спортивный комплекс с плавательным бассейном и спортзалом, где и сегодня проводятся соревнования по плаванию и волейболу.

image015

Начальник 6 управления ВМФ вице-адмирал А.Н. Вощинин А.Н.

Александр Николаевич Вощинин родился 15.4.1914 г., в д. Ново-Петровка, ныне Щаранского р-на, Республика Башкортостан. В ВМФ с 1933г. Специалист в области ядерных вооружений флота, вице-адмирал (1968). Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени. Родился в 1914 г. В 1937 г. окончил ВМУ им. М. В. Фрунзе. В годы Великой Отечественной. войны военпред на Ленинградском заводе «Большевик» и старший офицер Артиллерийского управления ВМФ. Принимал участие в первых испытаниях ядерного оружия на Семипалатинском полигоне. В 1954-1966 гг. начальник отдела и заместитель начальника 6-го управления ВМФ. В 1966- 1975 гг. начальник 6-го управления ВМФ. Один из руководителей испытаний ядерного оружия на Новой Земле. Умер в 1986 г.

Перечень и краткая характеристика основных опытовых полей и площадок, предназначавшихся для проведения ядерных испытаний на Морском ядерном  полигоне, представлен в таблице.

Шифр поля или площадки

Краткая характеристика

 1.      Зона  А — район  губы  Черная
А-6 Опытное поле для проведения “Физического опыта № 3” (ФО-3) на восточном берегу губы Черная. Ядерный взрыв мощностью 32 кт был проведен 07.09.1957 г. на вышке высотой 15 м в 100 м от уреза воды. Основная задача — изучение эффективности воздействия “жесткого” гамма-нейтронного излучения на объекты ВМФ и животных.
А-7 Опытное поле, на котором проводились воздушные испытания  ядерных зарядов малого и среднего калибров.
Ю Площадка для проведения подземных ядерных взрывов в скважинах.
 2.      Зона В — район поселка Северный на южном берегу пролива Маточкин Шар
Д-9 Место проведения подземных ядерных испытаний в штольнях. В начальный период испытаний это была площадка, где находилась геофизическая станция (ГФС).
Д-11 Новая площадка возможного проведения  подземных ядерных испытаний, предназначенная для освоения.
3. Зона С (ранее Д) — район проведения воздушных ядерных испытаний крупного и сверхкрупного калибров на мысе Сухой Нос
Д-1 Причал на берегу губы Митюшиха, где находились укрытия для транспортных средств, источники электроэнергии, запасы приборов, инструментов и др.
Д-2 Опытное поле для воздушных испытаний ядерных зарядов в “бомбовом режиме”, т.е. путем сброса боеприпаса с самолета-носителя.
Д-3 Опытное поле, которое готовилось для падения на него ядерных головных частей после пуска ракет. В последующем не использовалось.
Д-4 Остров Митюшов, на котором находился ретранслятор, используемый для передачи сигналов управления автоматикой опытного поля.
Д-8 Командный пункт управления (КПУ) в губе Грибовая, с которого осуществлялось управление исследовательской аппаратурой, расположенной на опытном поле Д-2.

По указанию Н.Г.Кузнецова, результаты проводимых исследований и испытаний, систематически оформлялись 6-м управлением в виде информационных бюллетеней и инструкций по действиям в условиях применения ядерного оружия. Бюллетени рассылались в заинтересованные организации промышленности и флот. Только в Министерстве судостроительной промышленности их получали 37 научных и проектных организаций. Для командования флотов, руководства научно-исследовательских учреждений показывались документальные фильмы об испытаниях ядерного оружия.

Не смотря, на тяжелые условия, благодаря героическим усилиям людей, специальные объекты, были подготовлены к первому ядерному взрыву в установленный срок. О героических делах людей в этот период, говорил позднее в своем выступлении в годовщину создания полигона заместитель ГК ВМФ адмирал-инженер П.Г.Котов: «…те, кто первыми пришли на Новую Землю для специальных работ, совершили настоящий подвиг. Это были люди нашего флота и авиации, наши ученые, работники специальной отрасли промышленности, это замечательные труженики-горняки, монтажники и строители, это были наши героические советские люди».

Постановлением Совет Министров СССР от 13 апреля 1955 года Военно-Морской флот обязали провести испытания ядерных зарядов и кораблей на Новой Земле. Ответственность за подготовку к испытаниям возложили на Адмирала Флота Советского Союза  Н.Г.Кузнецова и начальника 6-го Управления контр-адмирала П.Ф.Фомина. Но у Николая Герасимовича случился инфаркт, и вся ответственность за работы была возложена на Петра Фомича. По указанию Н.Г.Кузнецова ему стал помогать первый заместитель Главкома адмирал Н.Е. Басистый.

В соответствии с распоряжением Н.Г. Кузнецова, в июне 1955 года вышла Директива Главного штаба ВМФ о создании бригады опытовых кораблей (241-я БОК). Бригада, формировалась в Молотовске (Северодвинске) комплектовалась кораблями и судами Северного и Балтийского флотов. В августе 1955 года сформированная бригада, совершив переход, перебазировалась на Новую Землю. Командовал ею капитан 1 ранга П.А. Бердяшкин, начальником штаба был капитан 2 ранга И.Я. Овчинников. В состав бригады входили: 6 — эсминцев, 10 — больших охотников, 7 — подводных лодок, 14 -тральщиков, а также штабной корабль. На полигоне в это время уже базировались танко-десантный корабль, буксиры, баржи, катера. По числу кораблей 241-я БОК приближалась к корабельному составу Северного флота перед войной (8 эсминцев, 15 подводных лодок, 2 тральщика и ни одного большого охотника).

Для выполнения, запланированной «Программы испытаний кораблей — мишеней по корпусной и электромеханической частям», на кораблях была установлена дополнительная, аппаратура. Измерительная, регистрировавшая давление в ударной волне и на конструкциях; напряжение в основных связях корпуса, ускорения на корпусных конструкциях и фундаментах отдельных механизмов;  углы крена и дифферента, уровни радиации, зараженность воздуха, напряжения и величины тока у отдельных электромеханизмов и другие параметры. Использовались и механические приборы для измерения характеристик сотрясений, световых импульсов, прогибов и других величин. Для фиксации суммарных доз радиации на каждом корабле размещались специальные индикаторы. Различные измерения производились одновременно более чем в 2000 точках. Включение приборов для записи осуществлялось за одну секунду до взрыва по команде, передававшейся по радио.

В специально построенном здании на берегу залива Рогачева ядерное изделие было собрано. Под командованием контр-адмирала Н.Д Сергеева изделие морем было доставлено в губу Черная, где оно было размещено под тральщиком на глубине 12,0 метров. Первый опыт был проведен 21 сентября 1955 года. Целью испытаний была проверка атомного заряда к торпеде калибра — 533 мм, оценка воздействия подводного атомного взрыва на корабли и получения экспериментальных данных для разработки теории подводного ядерного взрыва.

image017

 

Ядерное устройство в корпусе торпеды

Корабли-мишени устанавливались на бочках и штатных якорях. На кораблях во время взрыва личного состава не было. Команды на запуск регистрирующей аппаратуры осуществлялись со штабного корабля с помощью программного автомата и системы радиотелеуправления. Измерительная аппаратура размещалась, также на 20 специально изготовленных для этого 120-тонных плавучих стендах. Проведение испытаний кораблей правительством было возложено на Министерство обороны (ВМФ), Министерство среднего машиностроения и Академию наук СССР. Конкретно кораблями занимались контр-адмирал П. Ф. Фомин и заместитель начальника ЦНИИ военного кораблестроения капитан 1 ранга А. К. Попов. В испытаниях также принимали участие заместитель Главкома ВМФ адмирал Н. Е. Басистый, заместитель начальника кораблестроения и вооружения ВМФ вице-адмирал П.Г. Котов, командующие флотами, начальники центральных управлений и научно-исследовательских институтов ВМФ. На полигон, кроме военнослужащих, для участия в испытаниях прибыли: представители от Минсредмаша, Минсудпрома, Академии наук и Академии медицинских наук всего присутствовало на испытаниях ядерного заряда под водой — 120 человек.

image019

 

Подводный ядерный взрыв

В центре боевого поля стоял малый тральщик Т-392 проекта 253л, с которого на тросе на глубину 12 м была опущена  торпеда с ядерным зарядом. Корабли-мишени были установлены на шести радиусах от 300 до 2000 метров.

image021

Схема размещения кораблей при проведении первого опыта на Новой Земле

Надводные корабли стояли бортом и носом к центру взрыва, подводные лодки — в надводном и подводном положении на перископной глубине. На эсминце «Гремящем» (командир капитан 3 ранга А.В. Масорин, будущий адмирал флота, ГК ВМФ) во время взрыва работал один главный котел и часть вспомогательных механизмов. Кроме того, на «Гремящем» была закреплена бортовая секция эсминца проекта 56, а на тральщике Т-218 — объемная секция тральщика проекта 254.

Результаты испытаний:

1) по подводным лодкам:

С-81 — затоплен шестой отсек, разрушена аккумуляторная батарея, вмята обшивка легкого корпуса,  подлодка полностью вышла из строя;

Б-9 — из-за нарушения плотности сальников за 30 часов внутрь поступило около 30 т воды и залило электродвигатели (повреждения устранены личным составом в течение трех дней);

С-84 — незначительные повреждения, не влияющие на боеспособность и устраняемые личным составом;

С-19 — из-за того, что выбило пробку на торпедном аппарате (в соответствии с программой испытаний передняя крышка была открыта), в первый отсек поступило около 15т воды (повреждения устранены личным составом за два дня);

2) по эскадренным миноносцам:

“Реут” — затонул сразу от гидродинамического удара столба воды (султана);

“Гремящий” — ослаблены заклепочные швы и вода попала в междудонные топливные цистерны, вмятины в надстройке, сорваны с мест отдельные приборы и многие светильники (повреждения устранены личным составом, за исключением деформации надстроек);

“Куйбышев” — получил незначительные повреждения, не влияющие на боеспособность;

“Карл Либкнехт” — имел постоянную течь корпуса, которая после взрыва усилилась, и корабль пришлось отбуксировать на мель, механизмы не пострадали;

3) по тральщикам:

Т-219 — повреждено ограждение ходового мостика, вмятины на крышках люков, дымовой трубе, трещины в отдельных трубопроводах, нарушена центровка гидромуфты;

Т-218 — затоплен отсек гребных валов, небольшие повреждения в корабельных системах, повреждения устранены личным составом за несколько часов.

Особенность испытания 21 сентября 1955 года — малозаглубленный подводный взрыв. Сразу после испытаний представитель 16 НИИ ВМФ (впоследствии — филиал 12 ЦНИИ МО) Б.В. Замышляев оперативно выполнил исследование, в котором доказал, что при заглублении того же заряда на 70 метров, вместо 12 метров в проведенном опыте, эффект воздействия ядерного взрыва возрастает примерно в полтора раза (на глубоководной акватории).

Так заявил о себе Морской полигон на островах Новая Земля, впереди были годы подготовки и проведения ядерных взрывов в воздухе под водой и под землей.

Ядерный  полигон России, расположен на островах Новая Земля, входящих в Архангельскую область. Занимает территорию, состоящую из двух частей, общая площадь — 91180 квадратных километров, в том числе на суше — 55205 квадратных километров. Его длина — 670 километров, ширина -140 километров, с 1955 по 1991 год на полигоне было проведено 132 ядерных испытания, в разных средах.

image023

За время своей деятельности Новоземельский полигон освоил пять видов испытаний ядерного оружия: подводные, наземные, приводные, воздушные и подземные (в штольнях и скважинах). Подводные взрывы были окончены в 1961 году, наземный был проведен только в 1957 году, последний приводный — в 1962 году, и в этом же году в декабре закончены воздушные испытания. Последнее подземное испытание было проведено в 1990 году.

При возникновении на начальной стадии освоения на кораблях ядерного оружия, различных проблем, Н.Г.Кузнецов много времени уделял их решению. Форсирование работ по  производству ядерного оружия обусловило необходимость организации его хранения и эксплуатации на флотах. Решение о строительстве баз хранения ядерного оружия было принято Советом Министров СССР в октябре 1950 года, их строительство началось в середине 1952 года. Основной задачей центральных баз хранения являлось содержание ядерных боеприпасов в полной технической исправности, своевременное и качественное проведение регламентных и сборочных работ. Обеспечение своевременной подачи ядерных боеприпасов войскам в установленной степени готовности.

Позднее, уже в 1955 году, развернулось строительство передовых складов с закладкой в них на хранение первоочередного запаса ядерного оружия, на центральные базы хранения были возложены дополнительные задачи. Обеспечение войсковых складов ядерными боеприпасами и проведение технического надзора за соблюдением установленных норм и правил эксплуатации ядерных боеприпасов, надлежащей системы контроля, соблюдения мер безопасности.

Флот вплотную занимался всеми этими вопросами, Главкомом ВМФ было одобрено предложение 6-го Управления и 18 июля 1956 года издан Приказ о строительстве баз хранения ядерного оружия на флотах. В первой очереди строительства предполагалось построить базы на Северном и Тихоокеанском флотах. Важным шагом в формировании системы эксплуатации ядерного оружия явилось создание в 1958 году отделов спецвооружения на флотах. В первой половине 1960-х годов сложилась система, включавшая все созданные в ВМФ организации и способная не только обеспечить боеготовность флота в базах, но и создать условия для несения постоянной боевой службы кораблей в Мировом океане.

Важное место в комплексе проблем, связанных с ядерным оружием, заняла система подготовки кадров. Было очевидно, что хранение и эксплуатация ядерного оружия, его сборка на центральных базах могли быть обеспечены только силами хорошо подготовленного инженерно-технического состава. ЦК КПСС и Совмин СССР приняли 12 марта 1956 года Постановление о подготовке группы офицеров Министерства обороны для руководства эксплуатацией ядерного вооружения в войсках. В Министерстве обороны начали обучение специалистов из офицерского состава. От ВМФ в список вошли Начальник 6-го Управления  П. Ф. Фомин, его заместитель А.Н. Вощинин,  заместитель начальника отдела В. И. Кошкин.

Система подготовки новых специалистов складывалась постепенно и в своеобразной последовательности. Вначале, в 1956 году была организована их подготовка в Военно-морской академии. Однако академия не могла удовлетворить все запросы 6-го Управления ВМФ. С 1967 года подготовка специалистов по ядерному оружию, организуется  в Черноморском Высшем военно-морском училище им. П.С. Нахимова в Севастополе. Позже, здесь была создана специальная кафедра, начальником ее стал капитан 1 ранга П.Г. Ключкин. Управление поставило на кафедру учебные изделия, наглядные разрезные макеты отдельных узлов, контрольно-измерительную аппаратуру и организовало специальную, хорошо технически оснащенную лабораторию. В конечном счете, система подготовки кадров стала логичной и законченной. Все учебные планы и программы училища и академии были взаимно согласованы, не дублировали и не повторяли друг друга.

Таким образом, следует подчеркнуть, что под руководством Н.Г.Кузнецова в 1950-е годы удалось создать устойчивую систему разработки и испытаний морских ядерных боеприпасов, обеспечить силы флота ядерным оружием с безаварийной эксплуатацией его в военно-морских базах и на кораблях. Эта система в последующем продолжала совершенствоваться. Но заложенные в начальном периоде требования повышенной строгости обращения с ядерными боеприпасами остались незыблемыми, и сегодня эксплуатационная безопасность ядерного оружия продолжает быть первейшей задачей ядерщиков.

Созданный под руководством Министра ВМС Н.Г.Кузнецова Морской ядерный полигон на островах Новая Земля, продолжает проводить работы по предназначению. Его роль и значимость не изменились, по оценке первого Министра по атомной энергии академика РАН  В.Н.Михайлова.

«Ядерное оружие – единственное средство обеспечения национальной безопасности и сохранения суверенитета России, а главная задача ядерного оружейного комплекса – сохранение и поддержание боевого оснащения армии всеми видами ядерного оружия. Решение данной задачи без полигона невыполнимо».

 Сегодня при обострении противоборства в мире, это требование стало еще актуальней. Центральный ядерный полигон России, продолжает и в XXI столетии выполнять свои функции, несмотря на суровый климат Арктики, полярную ночь и плохую погоду. Эта заслуга тех, кто продолжает находиться на островах Новой Земли. В этом военнослужащим и жителям ядерного полигона помогает своим покровительством защитник моряков Святитель Николай Чудотворец, памятник которому установлен в главном военном городке Белушья Губа.

image025

Открытие памятника Святителю Николаю Чудотворцу

Мой друг Серёга

С моим Серёгой мы шагаем по Петровке,

По самой бровке, по самой бровке.

Жуём мороженое мы без остановки,

В тайге мороженого нам не подадут.

Ю.Визбор

Весна 2006 года, воскресенье, Москва. Вот уже полгода, как я живу и работаю в столице. Уже, вроде, привык к статусу гражданского лица офицера-отставника. Правда периодически жена говорит, что видны мои внутренние страдания по отобранным коню и шашке. Раздаётся звонок домашнего телефона:

— Феликсович, привет!

— Привет, Борисыч! Ты где, на Большой?!

— Не-а! Я в посёлке.

(Сквозь провода вижу его хитрую и довольную улыбку)

— А как удалось дозвониться, неужели телефонистку на «О…..» (коммутатор 12 главка) уговорил?

— У меня теперь прямой московский номер в кабинете стоит. СКЦ (ситуационно-кризисный центр) Минатома установил!

— Понятно! Везет тебе, Борисыч!

— Слушай, Феликсович, а почему ты дома? Почему не в Третьяковке, не на Красной площади, не в Большом? Вот какой смысл был в твоём отъезде в Москву, если ты её и не видишь? Сидели бы сейчас у меня, как в старые добрые времена…

— Знаешь, Борисыч, у тебя, конечно, хорошо! Но сидя здесь, я имею потенциальную возможность в любой момент оказаться во всех тех местах, которые ты перечислил. Поэтому, давай лучше ты к нам!

— Ну да. А потом рванём в Австралию кроликов и кенгуру разводить!

— Рванём!

Через пару-тройку месяцев от этого разговора Сергею Борисовичу Ботвинкину, моему другу исполнится 50 лет. Впереди громадьё планов и задач…

Я уже и не вспомню, при каких обстоятельствах мы познакомились с Серёжей. Сначала это было соседское приятельство, завязанное на общих знакомых,  близости проживания друг к другу и понимании дела, которым каждый из нас занимался.

После окончания Рижского института инженеров гражданской авиации, Сергей призвался в Вооруженные силы и попал служить в часть ядерно-технического обеспечения ВВС ВМФ в город Быхов. После развала Союза и вывода из суверенной Белоруссии ядерного оружия в начале 90-х, большая группа офицеров и прапорщиков были переведены служить на Новую Землю в часть, которая в простонародье называлась «вторая площадка». В этой части служил и мой училищный однокашник и многие выпускники моего училища, с которыми мы были знакомы и приятельствовали. Все они жили в 3 и 4 подъезде Фомина 6, а я жил в первом Фомина 4. Мы периодически встречались возле наших домов на разных субботниках и расчистках снега. После завершения хозяйственных работ частенько переходили к неформальному общению у кого-нибудь дома, а если погода позволяла, то и прямо на скамейке крыльца. Вот тогда мы и познакомились. Чем больше общались, тем больше находилось точек соприкосновения, общности во взглядах на жизнь, в отношении к происходящему вокруг нас. Сергей всегда был супер позитивным. У него не было нерешаемых задач и катастрофических проблем. Вместе с женой Ниной Ивановной воспитывали троих детей. Нина Ивановна работала дерматологом в нашей поликлинике.

В средине 90-х было принято решение о сокращении и расформировании войсковой части, в которой служил Сергей. Некоторые военнослужащие этой части были переведены к нам в НИЧ. По логике, учитывая все знания и умения, которыми обладал Сергей, он тоже должен был оказаться у нас. Но я не могу вспомнить почему этого не произошло. То ли чья-то недобрая воля была тому причиной, то ли, наоборот, Серёжино собственное желание. В итоге, он стал начальником службы горюче-смазочных материалов тыла полигона. Разговаривая тогда с ним, я спрашивал: «Борисыч, где ты и где ГСМ? Что ты об этом знаешь?» А он отвечал, что «нет таких крепостей, которых бы большевики не могли взять». И это воистину так! Я впоследствии, в отношении Сергея, в этом не единожды убеждался. В тот раз он быстро разобрался во всех хитросплетениях данной службы и очень достойно её исполнял. Отличительной Серёжиной чертой было то, что он во все вопросы вникал с головой. Он «щупал руками» все, что находилось в его заведовании или подчинении и разбирался в этом, если не до последних нюансов, то до основополагающих принципов функционирования точно. В этот период мы несколько раз пересекались с ним и по служебным вопросам. Я, как начальник лаборатории, периодически принимал участие в составе комиссии в получении спирта со склада тыла для технического обслуживания техники. А Сергей на складе, так же периодически, контролировал его выдачу подчиненным кладовщиком. Плотность спирта меньше плотности воды, поэтому килограмм спирта по объему больше литра воды. Этим свойством более опытные кладовщики пользовались для того, чтобы создать себе заначку, при выдаче менее опытным получателям. С объяснениями, что весы испортились (были забраны на метрологическую поверку и т.д.), предлагалось заявку на получение в килограммах, исполнить литрами.

Летом 1999 года я уехал служить в Питер. В какую-то из зим Серёжа со своей дочерью Олей заехали к нам в гости в Кронштадт. Помню, что они были с гитарой. По-моему, Оля начинала учиться играть на ней. И, по-моему, именно тогда, Сергей сказал, что ему поступило предложение поехать командовать Испытательной станцией в поселок Северный. Я и не предполагал, что в будущем судьба нас снова сведет, и очень тесно сведет, на берегу Маточкиного Шара.

В июле 2001 года я вернулся на полигон в должности заместителя начальника полигона, а уже в августе был в Северном, вместе с экспедициями РФЯЦ-ВНИИЭФ, НИИИТ и НИЧ для подготовки и проведения очередной серии неядерно-взрывных экспериментов. Тут мы с Борисычем встретились, обнялись и порадовались, что дальше будем работать вместе.

Перед личным составом Испытательной станции (в/ч 90214) в целом и перед её командиром в первую очередь, стояла очень ответственная задача – обеспечить круглогодичное функционирование и живучесть всей инженерной инфраструктуры поселка, а в период подготовки и проведения экспериментов обеспечить всеми видами довольствия и обеспечения экспедиции, прибывающие для их проведения. Зона ответственности и состав подчинённых сил у Сергея представляли из себя весь остальной полигон (Белушка и Рогачево) в миниатюре. Просто перечислю состав этих сил: котельная, дизельная электростанция, автопарк, питьевое озеро с водоводом, все трубопроводы и кабельные линии, плавпричал, вертолетная площадка, узел связи с шифрорганом, столовая личного состава, медицинский пункт, казарма и жилой дом, склады продовольствия, вещевого имущества и ГСМ. Достаточно большое и хлопотное хозяйство и, что самое главное, полностью автономное, отстоящее от центральных поселков на двести с лишним километров, добраться до которого можно только по морю или по воздуху. (Объективности ради надо сказать, что однажды был предпринят и благополучно совершен переход на ГТТ из Северного в Белушку.) В подчинении у Сергея было 7 — 9 офицеров, 10-15 мичманов (прапорщиков, контрактников) и сотня бойцов по призыву.

В повседневной жизни Сергей очень редко показывался в своем кабинете. Он всегда был в движении. В течение дня, от развода личного состава на плацу, до вечерней поверки, он по нескольку раз бывал на всех объектах части. Расскажу несколько историй, свидетелем и участником которых я был сам, которые лучше и больше всего характеризуют человеческую сущность Борисыча, или, как его многие нежно называли — Ботика.

Часовня

В середине 90-х прошлого века в Белушье Губе был восстановлен приход Русской Православной Церкви. Настоятелем прихода стал отец Иннокентий, который служил на Новой Земле порядка десяти лет. Возле 5-й гостиницы был заложен мемориальный камень под будущий храм, а молельный дом был организован на первом этаже той же гостинице на месте, некогда очень популярного, видеосалона «Вечерние грезы». Через несколько лет после этого события, из Архангельской епархии прислали в подарок сруб небольшой часовни. Эта часовня была настолько небольшой, что решили её не собирать. Еще пару-тройку лет она пролежала в бывшем НИЧевском ПЛАУЭНе. В какой-то момент Борисыч узнал о ней и предпринял все усилия, чтобы эту часовню перевезли в поселок Северный. К этому моменту часть брёвен этого сруба была повреждена. Держателем кругляка и пиломатериалов в посёлке была горнопроходческая организация «Экспедиция № 2», с руководством и работниками которой у Сергея были прекраснейшие отношения. Все зимовки они проходили вместе и помогали друг другу кто, чем мог. Так случилось и на этот раз. Сергей обратился за помощью к Анатолию Андреевичу Герасимову, директору горняков, и он не отказал. Помог и материалами, и людьми. Так совместными усилиями на склоне горы Рыжухи между причалом и жилой частью поселка была расчищена площадка и сложена часовня. Пришедшие в негодность элементы сруба были заменены, была сделана внутренняя отделка. Сама по себе часовенка небольшая, метров 6-7 квадратных, но получилась очень уютной. Встал вопрос о её освящении. С ним я и обратился к отцу Иннокентию. Мы с ним долго проговорили на эту тему и решили освятить в честь Серафима Саровского, ведь одной из экспедиций, постоянно приезжающей на работы в Северный, была экспедиция РФЯЦ-ВНИИЭФ из Сарова. Тут же и родилась идея связаться со священнослужителями из Саровского монастыря. С помощью моих друзей теоретиков и испытателей мы организовали поездку отца Иннокентия в Саров. Оттуда он вернулся с Благословением на освящение и многими подарками для убранства часовни. Зимой, по-моему, 2013 года отец Иннокентий слетал в Северный, вместе с местными жителями оснастил часовню всем необходимым убранством и освятил её. На тот момент, я думаю, это было самое северное культовое сооружение. Тогда же, уже в этой часовне, приняли Таинство Крещения все желающие из числа местных жителей.

Теоретики- бомбоделы сделали и еще одно богоугодное дело для Новой Земли. В средине лихих 90-х, когда всем приходилось искать пути для обеспечения нормального уровня жизни для своих семей, группа математиков и физиков из Сарова, вначале для тренировки мозга, разработали программу расчета колоколов с заданными параметрами для звонниц храмов. И у них это получилось так хорошо, что эта затея приобрела коммерческое продолжение. Уж не знаю сколько комплектов было отлито всего, но один комплект был сделан для подарка Саровскому монастырю от РФЯЦ-ВНИИЭФ в ознаменование 100-летия канонизации Серафима Саровского в 2003 году. Но акт дарения не состоялся из-за того, что точно такой же подарок был приготовлен от президента России. И готовая звонница осталась лежать на складах. В летний период работ в нашем с Борисычем общении с «предводителем» теоретиков доктором Андреем Сушко эта информация всплыла. А в это же время полным ходом шло строительство храма в Белушке и через год наступало 50-летие полигона. Вот тут Андрей и высказал мысль о том, что если правильно все преподнести руководству Федерального центра, то эту звонницу можно будет подарить полигону на юбилей. Мы с Андреем и Борисычем сочинили соответствующий текст, который потом подписал Юрий Иванович Соколов – начальник полигона, и отправили его директору РФЯЦ-ВНИИЭФ. Результатом этих действий явилось то, что через год на полигон прибыл подарок – звонница на наш храм. После первого звона отец Иннокентий сказал, что звон нашего храма стоит в одно ряду со звонами самых известных и больших храмов.

image001

Часовня на фоне пика Седова

image002

Хлеб-Соль

image003

Совсем нечего есть (оригинальное название фото от Борисыча)

image004

Борисыч – собаковод (оригинальное название фото от Борисыча)

Советник президента.

В июле 2003 года серию испытаний текущего года открыла экспедиция РФЯЦ-ВНИИТФ из Снежинска. На первоначальный этап работ вместе с основным составом прилетел директор института Георгий Николаевич Рыкованов. Будучи теоретиком, Георгий Николаевич участвовал в большом количестве испытаний на Новой Земле. Но в новейшей истории, при проведении неядерно взрывных экспериментов лично не присутствовал. Поэтому он решил своими глазами увидеть, как это происходит. При этом, гак говорится, чтобы два раза не вставать, Георгий Николаевич (а может кто-то и повыше) решил познакомить с эти процессом советника Президента РФ по военно-технической политике Александра Германовича Бурутина. Встретил высоких гостей начальник полигона Юрий Иванович Соколов, произвел доклад и организовал показ объектов Белушьей Губы и Рогачево, сопроводил до п. Северного и там оставил их на наше с Сергеем Борисовичем попечение. Мы на месте так же организовали всяческие доклады и показы, с выездами и вылетами на разнообразные объекты. Визит прошел на высоком уровне и все остались весьма довольны друг другом. Я хочу рассказать об одном эпизоде, который потом имел весьма забавное продолжение.

На период визита Александра Германовича в п. Северный пришлось последнее воскресенье июля, а этот день, как всем известно – день ВМФ. Вот мы и решили с Борисычем сводить в этот день советника Президента на экскурсию на смст «Двина», который в это время стоял под разгрузкой в Северном. На борту нас встретил командир корабля Дима Доронкин, провел по всему кораблю, рассказал-показал-ответил на вопросы и в завершение визита пригласил в свою командирскую каюту на обед. За обедом были подняты тосты за военно-морской флот в целом, за его представителей на данном корабле во главе с командиром, за продолжателей славных флотских традиций на берегах Маточкиного Шара, Белушьей губы и залива Рогачева, за тех, кто в море… В какой-то момент нашего дружеского обеда Александр Германович встал и предложил выпить за человека, который отдает все свои силы служению не только флоту, но и нашему государству в целом – за Президента! Признаюсь, данный тост для нас был неожиданным, но мы бодро встали, и  с глубоким уважением выпили. Позже мы с Борисычем обсудили этот момент и пришли к выводу, что в будущем не стоит пренебрегать эти тостом, ибо, чем крепче наш Президент, тем крепче наш флот и мы, соответственно.

Но праздник закончился, и потекли напряженные суровые испытательные будни. Яркие впечатления от встречи с новыми людьми стерлись и потускнели. Экспедицию Снежинска сменила экспедиция Сарова, цикл работы которой уже подходил к концу. Ко дню проведения испытания, «на кнопку», как принято говорить у испытателей, прилетел Юрий Иванович Соколов. Он присутствовал в командном пункте руководства во время всего цикла проведения эксперимента. Эксперимент прошел на пять баллов, председатель Госкомиссии Виктор Алексеевич Бушин пригласил командира на вечерний банкет в ознаменование успешного завершения испытательного сезона и в оставшееся до банкета время генерал, в нашем с Борисычем сопровождении, отправился по объектам испытательной станции. На этом маршруте от былого командирского благодушия не осталось и следа. Каждый военный знает, что недостатков в содержании заведований командира любого ранга можно найти огромное количество. Особенно в отдаленном от цивилизации гарнизоне и при очень редких визитах старших начальников. Короче, драл он нас Борисичем, как сидоровых коз. Серёжу, как командира части, а меня, как его непосредственного начальника. Мне было предложено надеть сапоги и портупею, чтобы стать больше военным, Борисычу тоже что-то такое же обидное. Могу сказать, что не со всеми претензиями генерала мы были согласны, поэтому расстроились и обозлились весьма серьезно. Настолько серьезно, что поначалу даже хотели проигнорировать вечерний раут, на который мы тоже были приглашены. Но наши друзья-саровцы в этой ситуации были совершенно не при чем и требования политеса не допускали нашего отсутствия на этом мероприятии. За столом пошли, обычные в подобной ситуации, тосты за ядерный щит, за испытателей, за всех причастных к исполнению поставленных задач etc. И тут встаёт Серёжа и начинает произносить панегирик в адрес человека, который не досыпает, кладет все свои силы на поддержание испытательной станции, в частности, и полигона, в целом, в постоянной боевой готовности. Говорит долго, витиевато и красиво. Взоры друзей-саровцев обращаются на Юрия Ивановича, Юрий Иванович начинает смущаться, и вытягиваться в струнку, я думаю о том, что Борисыч таким тостом решил сгладить ранее высказанные претензии и замечания, и это меня очень сильно обескураживает и удручает. Наступает кульминация тоста, Борисыч косит на меня хитрым взглядом и резюмирует: «Так выпьем же за Президента Российской Федерации!». Немой паузе, последовавшей за этим, позавидовал бы сам Николай Васильевич! Затем загремели стулья и зазвенели стаканы. Я в очередной раз понял, что Борисыч – это БОРИСЫЧ!!!

image005

Поселок Северный со стороны Рыжухи (2003 г.)

image006

Поселок Северный со стороны Рыжухи (2003 г.)

image007

В тундре (2003 г.) (Ботвинкин С.Б., Бурутин А.Г., Журавлев А.Ф.)

После тоста за Президента (2003 г.)  (Филин В.А., Кулунчаков В.М., Ботвинкин С.Б., Мокшенков В.Ф.,Прудов Н.В., Журавлев А.Ф., Соколов Ю.И., Шилыганов Е.А.)

Аппендицит

Середина сентября 2003-2004 года (не помню уж точно). Стандартная штатная ситуация. Идут подготовительные работы на штольне, заканчивается подготовка к зиме. У причала стоит «Яуза», доставившая груз экспедиций и что-то для нужд посёлка. У одного из матросов команды случается приступ аппендицита. Корабельный доктор, произведя осмотр, делает вывод, что необходимо оперировать. В медпункте гарнизона «на хозяйстве», прибывший летом этого года выпускник военмеда старший лейтенант Юра Горшков. По штату в данном медпункте два доктора – начальник и ординатор. Начальник, введя в курс дела нового сотрудника, убыл в отпуск. Во все предыдущие времена на время проведения испытаний медпункт Северного усиливался специалистами госпиталя, чаще всего хирургами. Но времена были уже не те, да и базовый госпиталь в Белушке имел потребность в усилении кадрами с Большой Земли. Поэтому два доктора, не хирурги по специальности, (корабельный и гарнизонный) проведя консилиум, докладывают о состоянии больного в госпиталь Белушки и получают информацию о планирующемся санрейсе вертолета. Погода в районе поселка тоже достаточно стандартная для этого времени года – сплошная низкая облачность, с нижним краем +/- 50 метров.

Здесь надо сделать небольшое отступление. После потери вертолета в 1999 году и прекращения функционирования вертолетных площадок на Паньковой Земле и Чиракино, а также после перебазирования вертолетной эскадрильи на аэродром Громово под Питером, вертолетное авиационное обеспечение осуществлялось вахтовым методом, при обязательном нахождении в воздухе на все время полетов вертолетов самолета-ретранслятора Ан-26. Оценку фактической метеообстановки и разрешение на полеты выдавали в каком-то большом штабе (уж забыл чего) в Санкт-Петербурге. Чтобы поднять самолет, надо было иметь запасные аэродромы на материке. Ну, вы меня понимаете, сколько разного рода бюрократических действий нужно было произвести, чтобы совершить незапланированный вылет.

Короче, диагноз был поставлен в первой половине дня, санрейс заказан, больной матрос перебазирован в медпункт, повседневная жизнь потекла своим обычным руслом. Некоторое возмущение в это течение вносили разглядывание неба и горизонта и периодические доклады в госпиталь о состоянии больного. А больной, вот незадача то, почему то не хотел спокойно дожидаться эвакуации в госпиталь. С каждым часом ему становилось все хуже и хуже. А погоды всё не было и не было. Мы уже стали понимать, что никто на ночь глядя вертолет не отправит. В какой-то момент, уже ближе к вечеру, Борисыч позвал меня в медпункт (я же на период испытаний был в поселке старшим военным начальником), чтобы я лично выслушал местного молодого доктора Юру. А доктор сказал, что по всем признакам у бойца начинается перитонит и до следующего утра он может не дожить. В помещении ординаторской медпункта повис огромный, тяжелый и гнетущий вопрос – что делать?

Два слова о самом медпункте. Это деревянное сборно-щитовое здание было моим ровесником. Построили его в 1963 году. Когда-то оно было неплохо оборудовано, имело помещение стационара коек на 10, рентгенографический, стоматологический кабинеты, какую-никакую операционную и т.д. Я хорошо это помню, потому что году в 87-88 частенько заглядывал туда к своему другу Сереже Донченко, хирургу от Бога на работе и восхитительному тенору во внеслужебное время на чашку чая и арию мистера Икс. К описываемому времени, всё постепенно пришло в упадок. Было чистенько, но убого. Даже само здание покосилось и полы в нем были далеки от горизонтального положения.

Так вот, вопрос висел, мы пытались проговорить возможные пути его решения. Оперировать на месте было не кем, и не было всех необходимых медикаментов, в первую очередь анестезии. В ходе разговора с Юрой Горшковым вдруг выяснилось, что он, несмотря на то, что по специальности был терапевтом, хирургией интересовался и факультативно посещал занятия и принимал участие (в каком-то качестве) в операциях, имея желание в перспективе переквалифицироваться. Время шло, а состояние бойца лавинообразно ухудшалось. Мы уже точно понимали, что сегодня вертолет не прилетит, и не было никакой уверенности, что он прилетит завтра. И вот тогда на каком-то тонком уровне у нас Борисычем возникла одна и та же мысль. Мы глянули друг на друга и практически одновременно задали вопрос: «Юра, а может ты попробуешь прооперировать?» Уже сейчас я понимаю перед каким тяжелым выбором мы его поставили. Юра глубоко задумался. Повисла гнетущая тишина. «Втихаря делать нельзя, а если спросить – Белушка не разрешит», — через некоторое время ответил он. Попытка не пытка, будем пробовать решили мы с Серёжей. Вариантов то все равно других не было. Я позвонил дежурному по госпиталю и рассказал все нюансы нашего предложения. Внутренне мы прекрасно понимали, что никто на себя такую ответственность взять не захочет. В этот момент в Белушке находился главный хирург главка из Сергиево-Посадского госпиталя. Естественно, что дежурный взял тайм-аут на консультацию со старшими начальниками. Так же естественно и предсказуемо, что через десяток минут раздался звонок и нам было категорически запрещено предпринимать какие-либо радикальные действия. И тут Борисыч, встав с диванчика и одернув камуфляж, сказал: «Старший лейтенант Горшков! Я Вам приказываю провести операцию по спасению жизни больного. Всю ответственность принимаю на себя!» Юра вскочил, промолчал доли секунды, и ответил: «Есть. Я пошел готовить операционную».  Когда он вышел, я пожал Борисычу руку и сказал, что приказ отдать приказ доктору ему отдал я. (Витиеватая получилась фраза, но, я думаю, все поняли, что я имел в виду). При этом мы оба прекрасно понимали, что в случае неудачи Юры, нас, конечно, очень строго накажут. Но под уголовную статью сознательно пошел только он. Через некоторое время раздался звонок из Белушки и дежурный доктор попросил к телефону Горшкова с очередным докладом о состоянии больного. Я ответил, что доктор сейчас с больным, улучшений нет, а объективные данные он сообщит позже. Я положил трубку и сказал Борисычу, что надо выводить из строя коммутатор «Разрез», ибо Юру отвлекать мы не будем, а звонками нас задолбают. Серёга хмыкнул, снял трубку и своему начальнику связи Жене Корикову отдал команду сообщить на «Декорацию», что у нас поломка аппаратуры, которая спешно устраняется, а фактически приказал отключиться от внешней открытой связи. Этим действием связь с внешним миром не прерывалась, в кабинете командира были телефоны ЗАС и ВЧПС, но нас не было в этом кабинете и поэтому мы были избавлены от необходимости отвечать на формальные вопросы.

Тем временем Юра со штатной медсестрой медпункта Олей Барсуковой и бойцом-срочником (фельдшером по специальности) приготовили операционную. Единственным помещением, которое подошло для этих целей было помещение на двери которого (еще наверное в год постройки) было написано – «Гнойная перевязочная». Для ассистирования, к имевшимся в наличии двум специалистам, был вызван корабельный доктор с «Яузы». Больному матросу всё объяснили, исключая только то, что делать эту операцию никто не имеет права. А так же предупредили, что ввиду отсутствия анестезиолога и средств анестезии, операция будет проводиться под местным наркозом, поэтому придется очень сильно потерпеть. Операция началась…

Мы с Борисычем остались в медпункте. Сидели в ординаторской, подходили к двери операционной и снова уходили в ординаторскую, так как слышать стоны бойца, которые раздавались оттуда, было невыносимо. Операция длилась более трех часов. Когда доктора, физически измочаленные, вышли из операционной, мы с Борисычем были измочалены морально в ноль. Юра сказал, что сделал все что мог, но полностью почистить брюшную полость он не смог, в первую очередь из-за отсутствия необходимых для этого инструментов, принадлежностей и медикаментов. Сказал так же, что повторную операцию нужно провести в максимально короткие сроки. Больного отвезли в палату, выставили возле него вахту из бойцов, Юра их проинструктировал что делать и рухнул спать тут же в ординаторской, остальные разошлись по своим местам. Мы с Борисычем пошли в его кабинет и «починили» коммутатор «Разреза». Практически сразу раздался звонок дежурного по госпиталю. Я взял трубку и, остановив поток его стенаний о том, что от него требуют информацию по больному, сказал о проведенной операции и о не снимаемом запросе на санрейс. Повисла долгая пауза, потом дежурный сказал, что всем доложит и что нам не завидует. Дело было уже за 23.00 и я попросил его, чтобы он передал нашу просьбу не донимать нас вопросами сегодня, тем более доктора Горшкова. Надо отдать должное тому, что нас услышали, и ночь прошла без разборок.

Утром, еще до построения части на развод, на котором мы обычно ежедневно встречались с Сергеем, мы встретились с ним в медпункте. Состояние прооперированного матроса было стабильно тяжелое, но он был жив! На выходе из медпункта мы с Серёгой озвучили друг другу то, что нам было очевидно сразу, как мы вышли на улицу – вертолета не будет! Облачность стала ещё ниже и ещё плотнее… Неужели все напрасно, подумали мы.

После развода личного состава мы все по очереди переговорили с разными должностными лицами, которые очень вразумительно рассказали нам о нашей ответственности за принятое решения и о страшных последствиях, которые нас неотвратимо настигнут.  От ответа на наш единственный вопрос о времени прилета вертолета, все старательно уходили и предлагали держать непрерывную связь с нашим метеоотделом. Так, за разговорами и докладами, подошло время обеда. Мы вышли с Борисычем на плац и вдруг видим, что по проливу идет гидрографическое судно ГС-278, возвращающееся после выполнения части своих запланированных работ по гидрографическому обеспечению района плавания. Не сговариваясь, мы метнулись в Серёгин разъездной ГАЗ-66 и рванули на причал. Капитаном гэтэски, как её все называли, был наш давний и надёжный друг Иван Иванович Халяев. Он не первый год работал в нашем районе неоднократно выручал нас. Всего того, что он делал, помимо своего основного предназначения, и не перечислить. Только по моей просьбе он попутно дважды вывозил из поселка по окончанию работ экспедиции федеральных центров и полигона, когда погодные условия не позволяли принять вертолеты. Причем, всё начиналось, как обычно, с просьбы взять на борт 5-6 человек, которым нужно очень срочно убыть на Большую, а закачивалось тем что, тоже как обычно, он увозил всех – до сотни человек, как последний пароход из Севастополя.

Но в этот раз все было по-другому. Мы поехали просить Ивана Ивановича совершить незапланированный санитарный переход на Белушку. ГС-278 ходил под гидрографическим флагом ВМФ и являлся судном Северного флота, но экипаж был полностью гражданским. Только они ошвартовались у причала, мы с Сергеем поднялись на борт и пошли к капитану. Иван Иванович нас радушно принял, сказал, что очень рад нас видеть, но для более предметного общения стоит выбрать время попозже, ибо они больше десяти дней были в морях и им нужно пополнить запасы, слегка отдохнуть и привести себя в порядок. Мы быстро изложили обстановку и суть нашей просьбы. Иван Иванович отреагировал мгновенно. Он сказал, что ему нужна связь с оперативным Северного флота для доклада и получения разрешения на незапланированный переход, пополнение запасов воды и 4-5 часов на подготовку к выходу. Борисыч тут же дал команду на заправку судна водой, доктору на подготовку больного к перевозке, Иван Иванович поставил задачу старпому и поехал с нами в штаб связываться с оперативным дежурным флота. Обо всех этих действиях мы в Белушку не докладывали, надеясь, что за это время прилетит вертолет, но все надежды оказались тщетными. Через некоторое время добро не переход было получено, необходимые запасы пополнены и гэтэска была готова к выходу. Было принято решение, что сопровождать больного будут Юра Горшков и Оля Барсукова. По команде Ивана Ивановича больного и сопровождающих доставили на причал. Внезапно на причале выяснилось, что Юра, как ходил в медпункте в каких-то босоножках, так в них и приехал на причал. Борисыч тут же снял с себя берцы и отдал их Юре, а сам до самого отхода судна от причала, так и стоял в этих тапочках. Матроса провожали его командиры и товарищи с «Яузы» и вдруг среди провожающих мы увидели Пашу Малахова. Паша был представителем Радиевого института им. В.Г.Хлопина, и на протяжении многих лет, совместно с радиохимиками НИЧ, проводил мониторинг мест проведения испытаний.  Паша подошел к носилкам с матросом и спросил его, крещен ли он. Матрос ответил, что нет. Тогда Паша спросил, не хочет ли он принять таинство крещения и объяснил, что в таких экстремальных случаях это может сделать любой верующий человек, знающий нюансы данного процесса. Паша оказался очень церковным человеком, о чем никто не подозревал. Получив согласие бойца, Паша достал молитвенник, совершил над ним обряд, надел на него, снятый  с себя крест, и дал  икону Николая Чудотворца.

Товарищи-матросы по узким проходам (ГС-278 небольшое судно, всего 1000 т водоизмещением) занесли носилки в выделенную каюту, сопровождающие поднялись на борт и ГС-278 пошел на выход из Маточкина Шара. Обычно переход до Белушки занимал 14-16 часов. В этой экстремальной ситуации Иван Иванович дошел часов за двенадцать. Состояние больного не ухудшилось. Рано утром они уже ошвартовались в Белушке. Прямо с борта больного оправили на операционный стол. Юра сопроводил его до госпиталя, где его попытались привлечь к разбирательствам. Но он ответил, что Северный сейчас живет без единого медицинского специалиста, что чревато непредсказуемыми последствиями и если желающие разбираться готовы принять на себя такую ответственность, то он готов на всё. Пока продолжались долгие и мучительные раздумья, Юра на попутке доехал до причала и Иван Иванович тут же отдал швартовы.

Пока гээска шла назад в Северный, матросу провели повторную операцию и в кабинет Борисыча позвонил из госпиталя Белушки главный хирург главка. В это время в кабинете был я, поэтому и принял ту информацию, которую он поведал. А этот доктор просил передать благодарность Юре Горшкову и всем, кто принимал участие в действиях по спасению жизни матросу. Основным было то, что серьезный медицинский профессионал сказал, что Юра сделал больше, чем мог, на высоком уровне, что он будет рад оказать Юре всяческую помощь в его профессиональном становлении и тема с разбирательством по данному факту закрыта.

Ближе к ночи Иван Иванович привел ГС-278 к причалу в Северном. Мы с Борисычем отправились к нему с разного рода подарками и полночи его благодарили. А Юра, получив от нас Борисычем крепкие рукопожатия и выслушав информацию из Белушки, оправился исполнять свои повседневные обязанности. Сожалею, что не знаю где он сейчас, но знаю точно, что он настоящий Доктор!

Кстати, первый вертолет после всех этих событий, долетел до нас спустя три недели. На нем прилетел, выписавшийся из госпиталя, матрос.

image009

Маточкин Шар

бмст «Яуза»

image011

смст «Двина»

Белое солнце Северного

Аппарели

Начало ноября 2003 года. Экспедиция РФЯЦ-ВНИИТФ успешно завершила свою серию работ. Все сотрудники экспедиций в приподнятом настроении завершали демонтаж оборудования и подготовку его к отправке на материк. Здесь следует отметить тот факт, что данная операция (возвращение груза в институты) оказывала решающее влияние на подготовку и планирование работ будущего года. Этот факт станет ключевым при принятии решения в ситуации, о которой я расскажу ниже. Доставке подлежали некоторые образцы, прошедшие испытание, для их последующего изучения и анализа,  часть аппаратуры, подлежащей ремонту и метрологической аттестации, для применения её на будущий год, и много другого, не такого важного, но нужного груза. На Большую контейнеры с этим грузом должна была доставить наша «Яуза», поэтому и стояла она под погрузкой у причала.

Кроме груза экспедиций, который занимал меньше одного твиндека, все остальное пространство заполнялось резанным радиочастотным кабелем, который в рамках выполнения программы по очистке территории полигона от мусора, собирала от отработанных штолен одна коммерческая организация, в руководстве которой присутствовали высокие отставные чины 12 главка. Сама идея очистки территории правильная и очень нужная. Но эта работа была начата не со свалок с бытовым и строительным мусором, не огромного количества тары и конструкций из черного металла, а именно с радиочастотного медесодержащего кабеля. Эту компанию на полигоне представлял один человек с некоторым комплектом бензопил, бензо-болгарок, цепей и дисков и широкими полномочиями. Все остальное материально-техническое обеспечение проводимых работ возлагалось на полигон. А в это обеспечение входили – личный состав, транспорт до штолен, разбросанных в радиусе 5-7 километров от поселка, грузовой транспорт для вывоза собранного кабеля, обеспечение этого транспорта ГСМ (которые были строго лимитированы), ну и доставка всего этого «мусора» на материк. Основная часть из этих забот лежала на испытательной станции и её командире. Ну да ладно, сейчас не об этом.

Была начата погрузка экспедиционных грузов. В один из дней загрузили какую-то небольшую часть, день закончился и все ушли на отдых. А ночью со стороны горы Рыжухи, практически перпендикулярно к борту «Яузы» задула традиционная новоземельская бора. Дула она меньше суток, но скорость ветра достигала 50 м/с. А потом так же внезапно, как и началась, бора стихла. Практически незагруженная «Яуза» (с минимально возможной осадкой), ошвартованная у плавпричала, представляла собой в этой ситуации идеальный парус. Командир «Яузы» Сергей Владимирович Мараховский еще в процессе ветродуя докладывал, что корабль отжимает о берега вместе с плавпричалом. В какой-то момент даже возникали сомнения, выдержат ли швартовы такой ветер. И это при том, что как положено в наших сложных условиях, были заведены дополнительные швартовые концы. Когда ветер стих, мы выехали к причалу и увидели, что все четыре аппарели (переходных мостка), ведущие на причал, отсутствуют. Аппарели представляют из себя плоские металлические конструкции размером примерно 5х2 метра, лежащие попарно между берегом и плавпричалом и предназначенные для обеспечения въезда (прохода) на причал и с него. Аппарели лежат свободно, под собственной тяжестью, а к углам лежащего на берегу края, через  проушины скобами закреплены отрезки якорь-цепей, которые, в свою очередь, заведены на мощные швартовочные тумбы. В нормальных условиях плавпричал «дышит» от приливов-отливов, течения и ветра. Свободные концы аппарелей при этом перемещаются по палубе и корню причала. Но в этот раз всё было не так. Корабль с пришвартованным к нему плавпричалом (в этой ситуации получилось именно так) настолько отжало от берега, что аппарели сначала соскочили с причала, а потом, оборвав проушины и сломав скобы, упали в воду. Между конем причала и самим причалом холодной ноябрьской водой зияла полоса метра в три шириной. Попасть на причал автомобилям с грузом стало невозможно.

Для поднятия аппарелей из воды и ремонта причала нужно было вызывать килектор с Северного флота. Но мы прекрасно понимали, что в текущем году, под занавес навигации, никто к нам не придет. Значит, следовало «отвязывать» «Яузу», включать «Прощание славянки» и махать ей вслед платочками. Но, мы так же понимали, чем обернется для экспериментов будущего года недоставка грузов экспедиции. Стоим с Борисычем, я курю, он явственно скрежещет мозгами. Через время говорит: «Феликсыч! Я тут, как-то по случаю, у какого-то заходившего танкера, на шило выменял лёгкий водолазный костюм. Давай я попробую нырнуть и подцепить аппарели». Упущу все нелитературные слова, которые я ему сказал в ответ. Они касались непонятного происхождения данного костюма, отсутствия допуска к водолазным работам и даже самой водолазной подготовки у Борисыча, наличия массы металлических конструкций в воде у причала, которые падали туда без малого 50 лет и так далее. Говорил я долго и витиевато, а Борисыч всё это, со скорбным лицом, слушал. «Ты закончил?» — спросил он, когда я замолчал для того, чтобы перевести дух. «Ведь ты же знаешь лучше меня, насколько пострадают работы институтов, если мы не отправим их груз. Давай попробуем. Я аккуратно. Только посмотрю. Если там будет полная …а, я не полезу дальше», — спокойно сказал Борисыч. Я всё понимал. Понимал и то, что если я соглашусь, то буду нести полную уголовную ответственность за все события, которые могут произойти. Помолчав и покурив, я ответил: «Хорошо! Пробуем! Если не получится легко и сразу, значит не судьба. На страховочном конце буду стоять я. Если по какой-то причине ты решишь не всплывать, то у меня другого пути, кроме как за тобой не будет, уж очень не хочется смотреть в глаза твоей семье со скамьи подсудимых. Готовимся!»

Ну а дальше все покатилось. Привез Борисыч этот костюм и теплую одежду под него (на улице было в районе -100 С, а в воде пролива -30 С), на электростанции набили баллон сжатого воздуха. Когда его привезли в причалу, то оказалось, что на нем написано «Пропан». Светлое время заканчивалось, нужно было торопиться, а начальник ДЭС Андрей Иванов, за два года до этого получивший досрочно капитана из рук однофамильца – Министра обороны, побожился, что баллон действительно с воздухом. Тут же, в автобусе, Борисыч переоделся, я попытался вспомнить хоть одну молитву, но нельзя вспомнить того, чего никогда не знал, взял в руки страховочный конец и Серега полез в воду. Всех тогдашних своих эмоций я уже и не вспомню, но осталось четкое ощущение жуткого страха и, непрерывно вращающейся по кругу, мысли о том стоит ли возможно достижимый результат того риска, которому был подвергнут Серёга. А что думал в этот момент Серёжа, я не знаю. Когда все завершилось, мы ни разу не обсуждали этот случай в нашей жизни. Видимо сознание включало самозащиту от полученного стресса.

Сергей провел в воде без малого час. В первые же минуты вышел из строя фонарь, обычный батареечный фонарь, который мы с помощью полиэтилена и скотча пытались герметизировать. Дальше Борисыч проводил поиск исключительно при свете затухающего ноябрьского дня. В итоге ему удалось застропить одну аппарель за одну проушину, что позволило очень аккуратно поднять эту аппарель на берег. Когда она была уложена на штатное место между берегом и причалом, стало очевидным то, что теоретически было понятно и до того. Ширина аппарели была на несколько десятков сантиметров больше, чем ширина колесной базы  грузового автомобиля и позволяла  ему проехать с минимальными зазорами от края. Но позволяла! Благо за рулем экспедиционных автомобилей были опытные водители. Серёга от холода дрожал мелкой дрожью, но был безмерно счастлив тем, что ему удалось сделать. Я же был так же безмерно рад тому, что мне не пришлось нырять в студёную воду и что работы следующего года не будут сорваны. Наверное мы что-то приняли для согрева и пошли заниматься текущими делами.

Доклад в Белушку о ситуации решили сделать уже утром, естественно без всех душещипательных подробностей, а груз продолжить загрузить максимально быстро, но при этом максимально осторожно, чтобы еще и грузовик не уронить в пролив.

Утром я позвонил оставшемуся за командира начальнику штаба Сергею Анатольевичу Горбачу и доложил, что продолжить погрузку «Яузы» из-за сложившихся обстоятельств невозможно и она раньше времени, определенного графиком, уйдет на материк. При этом груз экспедиций загружен на 100%, а кабель на 30%. Сергей Анатольевич прекрасно отдавал себе отчет в том, что главк будет очень недоволен недозагрузкой кабеля, но лишних вопросов задавать не стал и подтвердил решение об убытии «Яузы» по готовности к переходу. Зато на следующий день меня разыскал телефонный звонок одного из руководителей главка, который стал призывать меня к проявлению флотской смекалки и инициативы для безусловного выполнения поставленной перед нами задачи по вывозу кабеля. Я ответил, что смекалка уже проявлена и мы готовы выполнить любую задачу, дело только за малым – нужно письменное разрешение из Москвы на проведение водолазных работ недопущенным к ним человеком с недопущенным оборудованием. Все вопросы тут же отпали. Кстати, подобное поведение «руководителей» было уже ранее замечено. Когда весь кабель на приустьевых площадках штолен был собран, нам было предложено войти в доступные (не забитые бетоном) части штолен. Мы попросили заключение горноспасательной организации о безопасности данного действия. Долго мы с Борисычем ждали этого заключения, но так и не дождались.

image013

Аппарели на месте

image014

Работы завершены (Шилыганов Е.А., Великодный В.А., Грек В.А.,   Ботвинкин С.Б., Мельник М.П., Журавлев А.Ф., Мокшенков В.Ф., Сушко А.А.)

image015

Награждены медалью в честь 50-летия Полигона (Ботвинкин С.Б., Афанасьев Д.А., Гетман В.Н.)

image017

image016

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пик Седова и пик службы

Искренность, открытость, ответственность и высокий профессионализм – эти качества, присущие Сергею, притягивали к нему и подобных же людей. С ним спокойно и с интересом общались все – от Министров обороны и Минатома, которых в 2002 году Борисыч был вынужден принимать самостоятельно, так как остальные вертолеты с сопровождающими лицами и командованием полигона до Северного из-за погоды не долетели до каждого матроса и работника экспедиций или подрядных организаций. Раз в два – три года с экспедицией своего института из Снежинска прилетал Георгий Николаевич Рыкованов, директор РФЯЦ-ВНИИТФ. Так, в очередной раз, он прилетел и в 2006 году. Я к тому моменту уже уволился и доподлинно не знаю, у кого из них впервые родилась эта идея, но осуществили они её совместно. А идея состояла в установке на вершине пика Седова, одного из символов Северного, памятного знака. Пик находится на северном острове архипелага и доступ к нему, скажем так, затруднён. Высота пика составляет порядка 1100 метров, но число поднявшихся на него, я думаю, составит не более пары-тройки десятков человек за всю историю Земли. Для сравнения, за всю историю фиксирования восхождений, на Эверест взошло порядка 10 тысяч человек! Так что желание покорить пик Седова было очень велико. Георгий Николаевич привез с собой памятный знак, изготовленный, как гласит надпись на табличке, в честь нескольких событий – 50-летия РФЯЦ-ВНИИТФ, 60-летия Минсредмаша, 60-летия кафедры теоретической ядерной физики МИФИ и 60-летия РФЯЦ-ВНИИЭФ.

И вот, 26 июля 2006 года, за день до 50-летнего юбилея Серёжи, группа восходителей была доставлена на северный остров вертолетом, а затем они совершили восхождение на вершину, где и установили этот знак. Думаю, что с тех пор на пике никого не было, но уверен, что пройдет время и кто-нибудь обязательно поднимется туда снова, чтобы увидеть этот знак и весь пролив Маточкин Шар с запада на восток, от Баренцева до Карского морей.

А на следующий день полковнику Ботвинкину Сергею Борисовичу  исполнилось 50 лет. Этот возраст пиковый в службе – предельный возраст пребывания на военной службе для офицеров в звании полковника. Можно было продолжать службу и дальше, при взаимном согласии командования и военнослужащего, но «обязаловка» заканчивалась. Серёга получил массу поздравлений от своих многочисленных друзей, товарищей, приятелей и сослуживцев. Но самым главным поздравлением и самым ценным подарком была бумага от 12 ГУ МО, свидетельствующая о том, что Борисычу и его семье выделяется квартира в ближнем Подмосковье, в Нахабино. Можно было начинать готовиться «на дембель».

image018

Пик Седова

image019

Памятный знак (2006 г.)

image020

На пике (2006 г.) (Рыкованов Г.Н., Ботвинкин С.Б.)

image021

Восходители (2006 г.)

Боль

Вечером 24 октября 2007 года раздался телефонный звонок. Вижу, что звонит наш с Борисычем давний друг – Володя Клименко, главный бухгалтер «Экспедиции №2». Все годы после моего увольнения, до настоящего времени, мы поддерживаем с ним самые тёплые взаимоотношения и периодически общаемся  лично, а чаще по телефону. Вот и в тот вечер ничего необычного в Володином звонке не было. Но тому, что я услышал, я не поверил. Володя сказал, что погиб Сергей Борисович, ему только что позвонили из поселка. Слегка придя в себя, я стал звонить оперативному дежурному полигона, благо времени с моего увольнения прошло немного и меня еще все помнили. Страшная весть получила подтверждение.

Несколько дней назад я разговаривал с Борисычем и он мне сказал, что фактически завершил свою деятельность в Северном. Осталось только поставить жирную точку — дождаться прихода танкера «Котлас» и  раскачать зимовочный запас дизтоплива. После этого можно спокойно лететь в Белушку, а потом и на Большую, сначала в отпуск, затем в госпиталь на ВВК и к лету ждать приказа на увольнение в запас. Мы даже предположили, что обязательно встретимся в преддверье нового года на, ставшем уже традиционным, корпоративном праздновании в «Экспедиции № 2».

Подробности происшедшего я узнал уже значительно позже, когда встретился в Питере на погребении Серёжи с сопровождавшими гроб офицерами. Суть была проста и от этого очень страшна. «Котлас» пришел в Северный и стал под раскачку. Когда выполнили все необходимые действия и топливо пошло в ёмкости, Борисыч дал команду матросам во главе со старшим, принимавшим участие в постановке танкера к причалу и под раскачку, двигаться в казарму, следуя вдоль топливопровода, идущему, в свою очередь, вдоль пролива. Это было необходимо для того, чтобы убедиться в отсутствии прорывов в топливопроводе. Сам Борисыч пошел за ними на некотором отдалении. На этом маршруте где-то, среди разного рода металлоконструкций и неровностей местности, в лежке находился белый медведь. Медведь пропустил группу матросов и напал на Серёжу. Никто ничего не услышал. Тело Сергея нашли позже на берегу пролива.

А в тот страшный вечер командир попросил меня сообщить эту ужасную весть Серёжиной семье, так как я был знаком с ними. Не хочу вспоминать этот момент…

Потом была нелетная погода и Сергея не могли вывезти из поселка на вертолете. В Белушку, спустя дней пять, Сергея доставил «Котлас», закончивший раскачку. В Рогачево стоял борт Ан-26 из Громовской эскадрильи, который мог отвести гроб на прямую в Питер, но требования прокуратуры предписывали доставить тело на судмедэкспертизу по территориальному принципу в Северодвинск. Это означало, что погребение будет еще задержано на неопределенный срок, так ка из Северодвинска пришлось бы ехать поездом. Я позвонил бывшему прокурору новоземельского гарнизона Петру Михайловичу Галущинскому, который служил в Москве, с просьбой о помощи. И он помог, организовал экспертизу в Питере. На восьмые сутки Сергея отпели в Никольском соборе и похоронили на Северном кладбище.

Этот текст я писал без малого год. Начинал и останавливался, снова начинал. Непросто было положить на бумагу эти воспоминания, потому что это не просто воспоминания, а болезненная часть моей души. Когда я прислал Сережиной дочке Оле книгу «Наша Новая Земля», она, прочитав её, попросила написать о папе. Очень мало удалось ей с ним пообщаться и горечь от потери не утихает. Я сказал, что буду пробовать и, что это будет непросто для меня. Сергей был старше меня на 7 лет. Несмотря на то, что формально в последние годы я был его начальником, я его всегда воспринимал как старшего товарища и наставника. Борисыч всегда был кладезем знаний и умений, учиться у него можно было бесконечно. И вот теперь я стал старше его, но мне и сейчас очень часто не хватает его совета или просто проговаривания той или иной проблемы, ибо, как вы могли понять из всего написанного выше, для Сергея Борисовича Ботвинкина не было неразрешимых проблем.

Ровно через 10 лет и три дня после гибели Сергея, 27 октября (в число дня рождения Сергея) 2017 года родился Алексей Романович Чернядьев, сын Оли Чернядьевой (Ботвинкиной), внук Борисыча. Я видел его только на фото, но мне кажется, что он очень похож на деда, особенно неповторимым хитрым и зрящим в корень взглядом Борисыча. Реинкарнация не входит в число понятий исповедуемой мной религии, но я очень верю, что Серёжа где-то очень рядом с Лёшей.

А.Ф.Журавлев

фото: Рыкованов Г.Н., Ботвинкин С.Б., Смирнов В.Г.