Архив метки: Испытания ЯО

«ЦАРЬ БОМБА» СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Взрыв самой мощной в мире термоядерной бомбы на Новой Земле

В 1961 году, 30 октября на ядерном полигоне Новой Земли было произведено испытание самой мощной в мире термоядерной бомбы. Сброс ее произвел самолет, над площадкой боевого поля, мыса Сухой Нос. Высота «гриба» при взрыве, поднялась на — 67,0 километров, мощность испытанного заряда составила — 58,6 мегатонн.  Сейсмическая волна, образовавшейся после взрыва трижды обогнула земной шар.

Руководство Советского Союза понимало, что подобная ядерная бомба не будет использована для войны, это была, демонстрация владения  неограниченным, по мощности оружием. Советский Союз показал миру, что гонка вооружений между двумя ядерными державами закончилась, достигнут ядерный паритет.

Проведенное в СССР испытание повергло в шок лидеров и общественность стран Мира, для всех это стало полной неожиданностью и «загадкой».  Как смог Советский Союз через 4 года после, прошедшей самой страшной и кровопролитной войны, создать ядерное оружие, через 8 лет первым испытать водородную бомбу. Через 16 лет открыть дорогу человечеству в космос и стать обладателем самой мощным в мире термоядерным оружием. Эту загадку нашим «друзьям» и партнерам не разгадать никогда!

Сегодня, когда с этого момента, прошло 60 лет, у многих из нас, возникает вопрос. Зачем это было надо доказывать? Тратить колоссальные средства, которые так нужны были народу и государству.

Вернемся в недалекое прошлое и вспомним историю. Обстановка, после окончания Великой Отечественной войны 1941-1945 годов оставалась сложной, не позволила Советскому Союзу, победившему фашизм, вплотную приступить к восстановлению разрушенного войной промышленности и хозяйства, сконцентрировать для этого, силы и средства. Этому препятствовали наши союзники по прошедшей войне. Не начав, Третью мировую войну против СССР в июле 1945 года, они решили всячески препятствовать нормализации мирной жизни в стране после войны.

В июне-августе 1945 года США впервые продемонстрировали Миру свое новое, огромной мощи, оружие, проведя его испытания Аламогордском полигоне. Затем, для устрашения жителей Земли и демонстрации своего могущества и превосходства, сбросили ядерные бомбы на жителей мирных  японских городов Хиросима и Нагасаки.

Ядерные взрывы над Хиросимой и Нагасаки

Складывающаяся, тревожная и не предсказуемая обстановка, требовала от руководства Советского Союза, немедленного создания в стране, своей ядерной индустрии. Ускоренного строительства атомных объектов, создания конструкторского цента, ведения исследований и создания ядерного оружия.

20 августа 1945 года при Государственном комитете обороны, возглавляемым И.В. Сталиным, был создан Специальный комитет, для решения атомной проблемы в военных целях под председательством Л.П. Берия. Образовано, и начало работать Первое главное управление при Совете Народных Комиссаров, по разработке ядерного оружия начальником, назначен Б.Л. Винников.

Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда, Генералиссимус Советского Союза И.В. Сталин (18.12.1878-05.03.1953 гг)

Принимаемые в стране меры, не стало неожиданностью для ученых-ядерщиков. Научная работа по решению атомной проблемы, стали продолжением, исследований, уже ведущихся в ленинградских, московских, харьковском институтах с начала 30-годов двадцатого столетия. По итогам обсуждения хода работ, прошедших в 1933, 1936, 1938 и 1939 годах в научных учреждениях СССР был сделан вывод о том, что к началу 40 года ученые вплотную подошли к постижению тайн атомного ядра.

Профессор И.В. Курчатов научный руководитель лаборатории

Этим непосредственно занималась лаборатория №2 под руководством И.В. Курчатова, которой Распоряжением от 11 февраля 1943 года предписывалось, начать работы:

«…в целях раскрытия путей овладения энергией деления урана и исследования возможности военного применения энергии урана».

А обстановка в мире усложнялась, угроза возникновения ядерной войны оставалось реальностью и возрастала. С появлением, в арсеналах США ядерного оружия, посыпались угрозы, начался шантаж. В мире была развернута пропаганда насилия и войны, с постоянно нарастающим политическим давлением, запугиванием. Для оправдания своих действий, в средствах массовой информации организовано обилие дезинформации и лжи, шла информационная война.

В 1946 году, президент США Г. Трумэн, выступая перед конгрессом заявил, что «Победа Америки» во Второй мировой войне, поставила американский народ перед лицом постоянной необходимости руководства миром. Этой речью он еще раз подтвердил возможность возникновения ядерной войны, США оставались монополистом ядерного оружия и имели его в своих арсеналах около 20 единиц.

В том 1946 году не отстал от него в своих призывах в борьбе против СССР, премьер министр Англии У. Черчилль. Выступая во Вестминстерском колледже штата Миссури, он произнес свою «знаменитую» Фултонскую речь и призвал к активному ведению «Холодной войны» против СССР. Которая уже шла под руководством США полным ходом, его характеризовало начало жесткого ракетно-ядерного противостояния.

В конце 1946 года, США из отряда кораблей в Средиземном море формируют эскадру, на кораблях размещается ядерное оружие. В 1948 году из эскадры создается  6-ой Оперативный флот, в его состав вошли 2 — авианосца, десять кораблей охранения и обеспечения. Главная задача, созданного 6-го флота, обладающего ядерным оружием, в военное время было завоевание господства на море, в воздухе уничтожение сил и береговых объектов не союзных государств. В мирное демонстрация своей военной силы, оказание давления на правительства Средиземноморских государств.

В складывающейся обстановке появилась срочная необходимость разработки своего-отечественного ядерного оружия, как средства вооруженной борьбы, делающего невозможным (опасным), развязывание новой ядерной войны.

 Правильность и своевременность принятого решения подтвердила, обстановка, США создают военный блок, в который вошло двенадцать стран.

В 1949 году, как было сказано в средствах массовой информации США: «В целях защиты Европы от советского влияния» — создан военный блок государств НАТО, (США, Канада,  ИсландияВеликобритания,  Франция,  Бельгия,  Нидерланды,  Люксембург,   Норвегия,  Дания,  Италия  и Португалия). С созданием блока, в его штабе, под руководством США, велась разработка плана ведения мировой войны, в том числе, с применением ядерного оружия, запасы которого пополнялись ускоренными темпами, к 1949 году США имели в своих арсеналах — 235 единиц ядерного оружия.

Вынужденный, работать над созданием нового оружия-ядерного, Советский Союз не раз обращал внимание Мирового сообщества на ее угрозу, делал предложения, предпринимал практические шаги по  снижению угрозы. В 1946 году, СССР вносит предложение, о запрещении  производства ядерного оружия и его применении. В 1947 году предлагает ввести организацию системы контроля над ее производством и использованием атомной энергией.

В 1955 году СССР вносит в ООН предложение по сокращению вооружений, запрещению атомного оружия и устранения угрозы возникновения новой войны. Ведутся переговоры с ядерными державами,  о прекращении ядерных испытаний.

В 1958 году Советский Союз в одностороннем порядке объявил мораторий на проведение ядерных испытаний. За это время на полигонах в США, было проведено 30 ядерных взрывов, в Англии — 5.

Одновременно Советскими учеными, инженерами и конструкторами, принимаются все меры для ликвидации отставания от США в разработке ядерного оружия. Подготовка к испытанию ядерного устройства, названного «РДС-1» шла ускоренными темпами.  Вместе с разработкой ядерного оружия, шли поиски места для испытаний, и создание специального ядерного полигона. Несмотря на тяжелый послевоенный период, отдавая много сил, затратив огромные средства, благодаря нашему героическому Великому народу, задача по созданию ядерного щита была решена, к августу 1949 года.

Первый ядерный заряд РДС-1

Испытать первый ядерный заряд, планировалось на поле ядерного полигона в Казахстане, представляющего  круг радиусом — 10 километров. В центре была смонтирована металлическая решетчатая башня высотой около 40 метров, на её верхней  площадке, размещался для испытаний ядерный заряд.

Опытное поле Семипалатинского ядерного полигона

29 августа 1949 года, в 07.00 часов по Московскому времени, на построенном опытном поле учебного полигона (УП-2), в пустынной степи Казахстана, местность вначале озарилась ослепительным светом, потом послышался продолжительный грохот. Это известило Мир о создании в СССР ядерного оружия, и ликвидировало монополию США. В Мире появилась вторая ядерная держава — СССР.

Взрыв ядерного заряда на Семипалатинском полигоне

За сорок лет, в период с 1949 по 1989 год на Семипалатинском испытательном полигоне было проведено 456 — ядерных испытаний, в том числе — 116 в атмосфере и 340 — под землей.

Характеризуя проделанную в стране работу, по подготовке к испытаниям ядерного заряда, в своих воспоминаньях трижды Герой Социалистического труда Харитон Юлий Борисович, главный конструктор первой советской атомной бомбы, писал.

«Только сильный духом народ, мог сделать совершенно из ряда вон, выходящее: полуголодная и только что вышедшая из опустошительной войны страна за считанные годы разработала и внедрила новейшие технологии, наладила производство урана…

Главный конструктор ядерного заряда Ю.Б. Харитон (1904-1996гг)

С созданием военного блока и появлением, в арсеналах США ядерного оружия, которого становилось с каждым годом все больше (1949 год – 235 ЯЗ, 1955 год-3057 ЯЗ, а к 1961 году — 24111 ЯЗ). Шел организованный шантаж, угрозы и запугивание, в Мире возрастала ядерная угроза и возможность возникновения новой- ядерной войны.

При наличии в ядерных арсеналах в США, небольшого количества ядерного оружия, штабом НАТО планировалось вначале произвести атомную бомбардировку — 29 советских городов, в 1948 году,  намечалось  сбросить   200 — атомных бомб на 70 — советских городов, а в 1950 году по планам должны были ядерным бомбардировкам подвергнуться — 120 городов Советского Союза.

США свой ядерный арсенал использовали не только со стационарных шахт на земли, но и размещали на самолетах и кораблях, для этого проводили ядерные испытания в океане на морском полигоне.

В 1946 году США в районе атолла Бикини произвели очередной ядерный взрыв под водой, для проверки его воздействия на корабли. Присутствующими на испытаниях советскими учеными и журналистами, был подготовлен доклада членам правительства и командованию МО СССР. Он был изучен специалистами ВМС, для широкого ознакомления с докладом военнослужащих флота, по указанию Министра Н.Г. Кузнецова, был выпущен специальный номер журнала «Морской сборник».

В Морском министерстве шла подготовка очередной программы военного судостроения, для которой были необходимы расчеты по воздействию нового ядерного оружия на корабли, инфраструктуру и объекты флота. В Правительство был подготовлен и отправлен доклад, Морского министра, с предложением о необходимости проведения подводного ядерного взрыва в интересах ВМФ.  На доклад Морского министра, за подписью Маршала Советского Союза А.М. Василевского вскоре пришел ответ:

«Вопрос рассмотрен, решен положительно, флоту надлежит представить проект Постановления Правительства».

Для постоянного планового, ведения работ по ядерной тематике в интересах флота, решением Министра ВМС СССР Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова, 8 сентября  1949 году был создан  6-ой Отдел, преобразованный позднее в 6-е Управление. В его обязанности, входило участие в работах по разработке ядерного оружия, подготовка рекомендаций по его использованию ВМФ. Изучение и прогнозирование воздействия ядерного оружия,  на корабли и объекты флота, в случае его применения, выработка предложений по защите.

Специалисты 6-го Управления ВМФ считали, что кроме учета последствий применения нового оружия необходимо, обеспечить  безопасность ядерных боеприпасов, находящихся на вооружении флота, хранение и эксплуатация в морских условиях, эффективность и безопасность применения в бою. При выполнении кораблями боевых задач в море, и хранении в условиях высоких и низких температур, экстремальных и нештатных ситуациях, могущих возникнуть на кораблях, в береговых частях и авиации ВМФ.

В начале 60 годов конструкторское бюро под руководством трижды Героя Социалистического труда генерала Н.Л. Духова, проводит работы по созданию ядерного заряда, для его испытания под водой. К 1954 году работы были завершены, ядерный заряд разместили в корабельной торпеде типа «Т-5». Для ведения дальнейших работ, встал вопрос, о месте проведения испытаний, Семипалатинский полигон, для этого был не приспособлен.

Трижды Героя Социалистического Труда генерал Николай Леонидович Духов (1904-1964гг)

Для поиска района, проведения испытания, было отдано указание Министру ВМС Н.Г. Кузнецову о поисках места, флотом было предложено на театрах 14 морских районов, которые могли быть использованы для  испытаний, комиссия остановилась на северном театре. Командованием Северного флота было предложено, утвердить место, ядерных испытаний на островах Новой Земли. Для  поисков  места испытания ядерной торпеды Северным флотом, создается комиссии во главе с командиром Беломорской флотилией контр-адмиралом Н.Д. Сергеевым. Комиссии флота предстояло дать заключение: «…о возможности проведения любых ядерных испытаний и месте их проведения на Новой Земле».

В июне 1954 года контр-адмирал Н.Д. Сергеев с комиссией на тральщике прибыл на Новую Землю и приступил к поискам. После поездок по островам, в основном на собачьих упряжках, каюром был один из сыновей Председателя островного совета Т.Вылко, место было определено. Им стала  губа Черная, этому благоприятствовали рельеф местности, высокие горы и сама глубоководная бухта,  удаленная от населенных пунктов.  В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 31.07.1954 года и Директивой начальника Главного штаба ВМС от 17 сентября 1954 года, было начато формирование на Новой Земле военного подразделения, и строительных частей. Работы по созданию полигона, подготовка к первому подводному испытанию ядерного заряда, велись  круглосуточно, в суровых погодных условьях Арктики с ее низкими температурами, сильными ветрами, обильными снегопадами, в неблагоприятных условиях   полярной  ночи.

Архипелаг Новая Земля покрыт вечной мерзлотой и льдами. Площадь – 81300 кв. км., длина – 928 км., ширина – 144 (32) км.  Острова  Южный и Северный, находятся в Заполярном бассейне между морями Баренцевым (теплым) и Карским (холодным), относятся к Арктической климатической зоне. Баренцево море самое западное целиком расположено за полярным кругом между северным побережьем Европы и заполярными островами России. Карское море омывает восточный берег Новой Земли, является полностью шельфовым в него впадают крупные реки Обь, Енисей и Пясина. Моря оказывают существенное влияние на климат материка и формирование погоды.

Климатические условия островов, расположенных почти полностью за Полярным кругом, жесткие. По многолетним наблюдениям метеорологов, минимальная температура в зимний период – 43,0 градуса, максимальная в летний – 26,0 градусов. Штормовых готовностей в год бывает от 80 до 150 суток, тогда сила ветра достигает – 55 м/сек. На Северном острове снег лежит круглый год, на Южном -244 дня, полярный день длится – 90 суток, ночь – 70 суток.

Если еще к этому добавить, что доставка грузов на острова, возможна в короткий период навигации, хорошую погоду и отсутствие ледового покрова, становиться ясно, как это было сделать не просто. Строители жили, в утепленных, насквозь продуваемых зимних палатках и ветхих, старых зданиях фактории. Несмотря на тяжелые условия, благодаря героическим усилиям и великому терпению людей, объекты, были подготовлены к проведению испытаний в установленный срок к сентябрю 1955 года.

Для проведения ядерных испытаний на Новой Земле была отведена территория, площадью — 91180 кв. км., в том числе — 55205 кв. км. на суше, длиной – 670 километров, шириной — 140 километров. Оборудовано три зоны, «А» — в губе Черная, командный пункт и вся инфраструктура, необходимая для подготовки и проведения испытаний; «Б» — Белушья Губа, размещались лаборатория, сооружение для сборки заряда, складские, служебные и жилые помещения; «В»-Рогачево аэродром, для базирования истребителей реактивной авиации, самолетов транспортной авиации и вертолетов.

Создаваемый полигон, был назван Морским (в служебных документах значился Северным), подчинялся Министерству обороны СССР и Военно-морскому флоту (6-ое Управление). В его составе войсковая часть 77510 с подчиненными частями: опытно-научная и инженерные подразделения; тыл, службы обеспечения электроэнергией и водоснабжением. Авиация — истребительный авиационный полк, транспортный авиационный отряд. Корабельный состав дивизион кораблей и судов специального назначения, дивизион аварийно-спасательной службы, узел связи, части тылового обеспечения. Основное подразделение полигона, опытно-научная часть, состояла из отделов: проникающей радиации, оптического, автоматики, медицинского, химического, ударной волны, гидрометеорологического и снабжения.

Через год, как и планировалось Морской полигон на Новой Земле был готов к проведению первого подводного ядерного взрыва. О том как это было не просто, героическом труде его создателей, говорил в своем докладе заместитель ГК ВМФ инженер- адмирал П.Г. Котов:

«…те, кто первыми пришли на Новую Землю для специальных работ, совершили настоящий подвиг. Это были люди нашего флота и авиации, наши ученые, работники специальной отрасли промышленности, это замечательные труженики-горняки, монтажники и строители, это были наши героические советские люди».

Для обеспечения испытаний, в августе 1955 года из Северодвинска пришли корабли 32-й бригады, в количестве — 37 единиц, со штабным кораблем «Эмба», под командованием командира бригады капитана 1 ранга П.В. Бердяшкина. Корабли для проведения испытаний, установили на бочках и якорях, в центре был поставлен минный тральщик «Т-393» с него спускался ядерный заряд, размещенный в корпус боевого зарядного отделения торпеды.

Торпеда с ядерным зарядом в корпусе

Губа Черная, для проведения первого подводного ядерного взрыва на Новой Земле, по оценке специалистов была подобрана удачно. Её водная поверхность, площадью около 70 кв. километров от ветров, закрывается  высоким скалистым восточным берегом и менее высоким западным. Водообмен с Баренцевым морем небольшой, господствующее течение в сторону архипелага.

Границы ядерного полигона на Новой Земле

К дате проведения подводного испытаний на Новой Земле, в СССР был произведен 21 ядерный взрыв,  на Семипалатинском полигоне. США к этому времени провели 66 — ядерных испытаний, из них: 44 — воздушных, 18 — наземных, 2 — подводных и  2 — подземных, один ядерный взрыв был проведен в Великобритании.

Первый подводный ядерный взрыв на Новой Земле

В 1955 году 21 сентября, произведенный подводный ядерный взрыв на Новой Земле в губе Черной, стал рождением Морского (Северного) полигона. Как об этом рассказывали, участники испытаний:

«Все ждали взрыва, вдруг над водной поверхностью встал султан с ярким белым свечением, на его верхней части стала образовываться грибовидная шапка, прошло малозаметное движение воздуха, потом стала заметной ударная волна на поверхности воды».

Успешно проведенное ядерное испытание по водой имело большое значение для Советского Союза, а для военного флота в разработке кораблестроительной программы и военного строительства, зарождающегося нового океанского флота.

При осмотре результатов взрыва, тральщик «Т-393», под которым был проведен подрыв ядерного заряда, исчез (испарился), вместе с якорем. Корабли, находившиеся ближе к эпицентру взрыва, затонули, стоящие дальше получили различные повреждения. Над полученными результатами, начали работать НИИ. Государственная комиссия, подтвердила мнение о возможности испытаний на Новой Земле других видов ядерных боеприпасов, в том числе и большей мощности.

В этом 2021 году, мы встретили 66-годовщину проведения первого подводного ядерного испытания. Еще актуальней стали слова академика РАН В.Н. Михайлова, первого Министра России по атомной энергии.

«Ядерное оружие — единственное средство обеспечения национальной безопасности и сохранения суверенитета России, а главная задача ядерного оружейного комплекса – сохранение и поддержание боевого оснащения армии всеми видами ядерного оружия. Решение данной задачи без полигона невыполнимо».

Академик РАН Виктор Никитович Михайлов

С принятием решения о проведении термоядерных испытаний на полигоне Новой Земли, создается Северная экспедиция для проведения работ по подготовке новых опытных полей «Д-2», «А-6» и «А-7». Для обеспечения безопасности, зону испытаний перенесли на 900 километров в северном направлении, испытания стали проводиться по плану.

 31 марта 1958 года Советский Союз в одностороннем порядке, ввел мораторий на все ядерные испытания. Это было сделано, несмотря почти на 11 кратное превосходство численности ядерного оружия в арсеналах стран НАТО (США — 9822 ЯЗ, Великобритания -22 ЯЗ, СССР – 869 ЯЗ).

За время введенного моратория до 30 сентября, в США провели 30 ядерных взрывов в атмосфере, Великобритания — 5 ЯИ.

 Испытания оружия в ядерных странах были продолжены, Советский Союз, не получив поддержки по их прекращению, продолжил выполнение своей программы, с 30 сентября по 25 октября  было испытано — 17 ядерных зарядов в воздухе. Особенно интенсивно велись испытания на полигоне Новой Земли, в начале 60-х годов,  прошлого двадцатого столетия, когда был произведен — 21 ЯВ. Только некоторые главные из них. В феврале, был произведен первый пуск межконтинентальной баллистической ракеты «Р-16» на дальность — 13 тыс. км., разработанной конструкторским бюро М.К. Янгеля. В сентябре проводятся три боевых пуска ракетами «Р-11М», проверена надежность ядерных боеприпасов, их тротиловый эквивалент. Два пуска ракет «Р-12» с термоядерными головными частями из района Салехарда, была подтверждена надежность, тротиловый эквивалент. Для проверки готовности подводных лодок к применению ЯО, во время учений ВМФ, производится пуск ракеты «Р-13» дизельной подводной лодкой  проекта 629 на полную дальность.

В этот период начала выполняться программа испытаний авиационных ядерных боеприпасов, сбросом их с самолетов Ту-16, Ту-95. Шла плановая подготовка к испытаниям самой большой и мощной термоядерной ядерной авиационной бомбы в мире. Для этого в рамках концепции ядерного сдерживания, принятой в СССР. Коллективом физиков-ядерщиков, под руководством академика И.В. Курчатова начались работы по созданию термоядерной бомбы большой мощности.

Разработанная бомба в средствах массовой информации в разный период называлась: «Царь-бомбой», «Кузькина мать», «Большой Иван», изделие «АН602». Далее будим ее называть «Царь-бомбой», бомба для испытаний  получилась весом более 26 тонн, длиной 8 — метров, 2 метра в поперечнике и расчетной мощностью — 100 мегатонн. Этого было вполне достаточно чтобы мгновенно уничтожить самый большой город США Нью-Йорк или Лос- Анджелес.

Ядерная авиационная бомба (АН602)

В июле 1961 года, на совещании с разработчиками и создателями ядерного оружия первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров СССР Н.С. Хрущев объявил о решении руководства страны начать разработку и провести испытание термоядерной авиационной бомбы большой мощности.

Не прекращающейся ядерный шантаж, регулярное патрулирование у границ Советского Союза стратегических бомбардировщиков B-52 «Stratofortress» с ядерным оружием на борту. По принятому в пентагоне плану операции «Хромированный купол», патрулирование велось не только для шантажа и запугивания, но и для того, чтобы в случае начала войны нанести быстрый ядерный удар по целям на территории СССР. Международный скандал со шпионским самолетом Пауэрса, нарушившим воздушное пространство СССР, послужил отправной точкой и повлиял на принятие окончательного решения, о проведении испытания  термоядерного заряда огромной мощности.

Большими коллективам, участвующими в подготовке к испытаниям была проделана огромная работа. В том числе, при подготовке самолета-носителя, которым стал тяжелый стратегический бомбардировщик  Ту-95. На нем  вырезали часть корпуса, установили дополнительные крепления он стал называться Ту-95В. Продумывались, просчитывались и принимались организационно-технические меры для обеспечения выживания, участвующих в испытаниях экипажей самолетов. Безопасность экипажа самолета-носителя обеспечивала специально разработанная система из нескольких парашютов. Их было несколько вытяжной, тормозной и основной площадью — 1,6 тыс. кв. метров.

При сбросе бомбы на высоте 10500 метров, они должны были выбрасываться из хвостовой части самолета один за другим, замедляя падение бомбы до 20-25 м/с. За время, спуска бомбы, на высоту 3940 метров самолет по расчетам, успевал отлететь от места взрыва на безопасное расстояние около 50 километров. Второй экипаж самолета Ил-14, вел наблюдение и съемку испытаний, на нем находились, маршал Советского Союза Кирилл Москаленко и министр среднего машиностроения СССР Ефим Славский.  Тем не менее по расчетам, шансов на то, чтобы остаться в  живых,  у  экипажей  было не больше 50 процентов.

30 октября 1961 года, в расчетное время, тяжелый бомбардировщик Ту-95В вылетел с аэродрома Оленья и взял курс на Новую Землю, спустя два часа он сбросил бомбу над северным островом  ядерного полигона.

Сброс с самолета авиационной бомбы

Взрыв термоядерной бомбы, произошел в 11 часов 32 минуты по Московскому времени над площадкой боевого поля Д-2 в районе Маточкина Шара. Над островами Новой Землёй загорелось рукотворное солнце. На месте взрыва образовался плазменный шар размером 4,6 километра. Вспышка оплавила детали бомбардировщика Ту-95В, он попал под ударную волну и упал в пике на 800 метров, летчик полковник А. Дурновцев и штурман — Иван Клещ с трудом смогли восстановить управление.

Образовавшийся огненный шар под действием собственной ударной волны поднялся выше, высота «гриба» достигла – 67,0 километров, а его «шляпа» разошлась до 100 километров. Вспышка была видна с расстояния 1000 километров. Свидетели почувствовали взрыв на расстоянии до тысячи километров, а звук от него услышали на острове Диксон, в 800 километрах от места взрыва.

При взрыве выделилась энергия, соответствующая 58, 6 мегатоннам, или 586 миллионам тонн тротилового эквивалента. Это в 1500 раз больше, чем энергия двух бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки, и в 10 раз мощнее всех боеприпасов, израсходованных во время Второй мировой войны. Датчики зарегистрировали взрывную волну бомбы, которая обошла Землю не один, не два раза, а три раза.

Вот как вспоминали, произошедшее, находящиеся в разных местах Новой Земли участники испытания.

Для контроля за ходом испытания, на Южном острове Новой Земли, в военном городке Белушья Губа был оборудован, Главный командный пункт (ГКП). Жители и военнослужащие городка, были выведены в тундру. Пожарные вывели машины из гаражей, и были в готовности. Корабли и суда бригады полигона снялись, отошли от причалов на чистую воду легли в дрейф. На испытательной станции поселка Северный население было эвакуировано, в отведенное место.

В установленное время, руководителю на ГКП, начали поступать  доклады от экипажа  бомбардировщика Ту-95В:

— Цель вижу на пять баллов,

— Проверка единого времени.

— Изделие сброшено!

По команде, транслировавшийся по громкоговорящей связи в гарнизоне: «Очки надеть, биноклями и стереотрубами не пользоваться», наблюдающие за взрывом, и жители укрылись в убежищах.

Через мгновение, до военного городка, дошел грохот взрыва, он походил на канонаду многих десятков гаубиц, расположенных рядом, или серию взрывов крупных авиационных бомб. Полностью исчезла радиосвязь, возникшая ионизация привела к сбою работу радиолокации. Все восстановилось через час.

Для жителей и военнослужащих Новой Земли последствия взрыва были тяжелыми. На испытательной станции поселка Северный, расположенной в 55 километрах от эпицентра взрыва дома и сооружения, оказались разрушены. В Белушьей Губе во многих домах, оказались выбиты стекла, повреждены крыши, старые строения были разрушены. Выведена из строя радиолокационная станция ПВО, буквально расплющен и вмят в землю, бронеказемат с аппаратурой, повреждены еще несколько таких же сооружений. Были разрушены два городка — военных строителей и шахтеров у Маточкина Шара и поселок Лагерное.

Радиоактивное заражение, на полигоне в районе эпицентра взрыва оказалось небольшим, около миллирентгена в час. Испытатели, начали  работы на боевом поле, без опасности для здоровья через 2 часа после взрыва. По их информации, на скалах самого боевого поля энергия взрыва, обрушившись с четырехкилометровой высоты, «отпечатала» огромную воронку — блюдце. Все пространство от губы Матюшиха и до губы Крестовой почернело, снег растаял, в море сошла часть вечных ледников. От техники и строений, оставленных ради эксперимента ближе 30 километров от эпицентра взрыва, ничего не осталось. С танков, стоявших намного дальше, сорвало башни, они валялись на земле с покореженными корпусами, опрокинутыми взрывной волной.

 Позднее в средствах массовой информации, сообщалось, что в сотнях километров от зоны взрывы были частично повреждены дома, обрушились крыши, были выбиты стекла, не работала связь.

Испытание мощнейшего оружия повергло в шок лидеров и общественность всех стран. Мир стал свидетелем, появления на Земле страшного, мощнейшего оружия. Основной целью, ради которой было проведено испытание, добиться ядерного паритета,  демонстрация СССР своего оружия, неограниченного  по мощности. Тротиловый эквивалент у наиболее мощного американского термоядерного заряда был вчетверо меньше, чем у «Царь-бомбы».

 В 1962 году, за успешное испытание самой мощной в мире термоядерной бомбы члены экипажа самолета-носителя Андрей Дурновцев и Иван Клещ были удостоены звания Героя Советского Союза. Восемь сотрудников КБ-11 стали Героями Социалистического Труда, 40 — лауреатами Ленинской премии.

Показав всем «Кузькину мать» Советский Союз продолжил, создавать и обновлять свой ядерный арсенал, для обеспечения гарантированной безопасности страны. Одновременно вносит предложение о всеобщем и полном разоружении. Не смотря на то, что к 1960 году США имели значительное преимущество в стратегических ядерных силах, количестве ядерных боеголовок в арсеналах, американцы  имели – 20434  ЯЗ, а СССР – 1605 ЯЗ. Но наши бывшие союзники, продолжали принимать меры для ослабления Советского Союза, создавали реальную угрозу безопасности, разместив свои ракеты с ядерными боеголовками на территории Турции.

В 1961 году США начали размещение в Турции, около города Измира, ракет средней дальности PGM-19 «Юпитер» с радиусом действия 2400 км, напрямую угрожавших европейской части Советского Союза и Москве.

Тем не менее СССР продолжает мирные переговоры, заключает с США договоры об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1 и ОСВ-2), о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД).

Наверное, после Победы в Великой Отечественной войне, когда Коммунизм, как идеология стал одной из основных в мире, и получил статус государственной во многих странах, мы рано успокоились. На рубеже 80-90 годов двадцатого столетия, многого не учли, своевременно не приняли адекватных мер, в создавшейся обстановке. «Холодная война» и огромные валютные вливания, сделали свое дело и Великой страны, Союза Советских Социалистических  Республик, не стало.

Но сохранение, совершенствование ядерного арсенала, обеспечение его безопасности в России,  оставались главной государственной задачей, как и выполнение программы проведения испытаний.

До 24 октября 1990 года даты, объявления моратория на ядерные испытания Советским Союзом. На ядерном полигоне Новой Земли было проведено 132 — ядерных взрыва, из них: 87-в атмосфере, 1- наземный,  2 – надводных,  3-подводных. Их суммарная мощность, по энерговыделению составила 94% от всех ядерных взрывов, проведенных в СССР.

 В России настало тревожное, не предсказуемое время, те кто, разорил и уничтожил Великую страну, начали принимать меры для уничтожения ее ядерного потенциала. Началось с подписания Соглашения о создании Центров по уменьшению ядерной опасности, но главная задача Соглашения была в том, чтобы получить доступ в наши ядерные арсеналы.

С закрытием в Казахстане Семипалатинского полигона, в России начинается компания по дискредитации и попытки закрытия, ядерного полигона на Новой Земле. Специальные работы не проводятся, бюджет на поддержание готовности, содержание полигона, сокращается. В газетах и журналах, других средствах массовой информации, появился поток, негативной, лживой информации, призывающей закрыть полигон.

По мнению, появившихся в стране ни весть откуда, борцов за свободу и демократию: «…полигон на островах Новая Земля, не нужен, новая зарождающейся «демократия» России в нем не нуждается». И это они писали и призывали сделать, якобы от всего народа страны. На ядерный полигон Новой Земли с проверками стали пребывать всякие комиссии, пытались высадиться общественные организации, зачастили российские и иностранные журналисты.

Встал вопрос о закрытии ядерного полигона. Назначенный Министром по атомной энергии, академик РАН В.Н. Михайлов, проводит девять международных встреч и конференций. На этих встречах обсуждается анализ экологической обстановки на полигоне, Новой Земле и водной акватории, вокруг него. В. Н. Михайлов раскрывает детально систему подготовки и контроля, проведения ядерных испытаний.

Это позволило, вначале отсрочить дату окончательного принятия решения, а позднее сохранить полигон и повысить к нему степень доверия. Благодаря, постоянной поддержке, и помощи В.Н. Михайлова, начальника 6-го Управления ВМФ адмирала Г.Е. Золотухина единственный ядерный полигон на Новой Земле, продолжал жить, прилагая все усилия к готовности для проведения испытаний.

На совещании, где обсуждался вопрос дальнейшего развития атомной отрасли, под руководством Президента России, при участии ведущих ученых, руководителей крупнейших атомных предприятий и институтов, академик РАН В.Н. Михайлов обращаясь к президенту, сказал:

«Не нам с Вами, Борис Николаевич, решать: быть России ядерной державой или не быть. Это народ определяет – граждане страны».

Обосновав на совещании необходимость существования и сохранения целостности атомной отрасли, Министр В.Н. Михайлов делает все возможное для перевозки ядерного оружия, находящегося за пределами России и обеспечения безопасности его хранения.

В 1995 году Виктор Никитович дал указание, на подготовку и проведение первого неядерного взрывного эксперимента (НВЭ), на полигоне Новой Земли. При отсутствии полномасштабных ядерных испытаний, проведение НВЭ стало обязательным для обеспечения контроля работоспособности, надежности и безопасности ядерного оружия России.

Это решение стало, после пятилетнего перерыва, новым началом в проведении специальных работ, вторым рождением ядерного Морского полигона, и позволило его сохранить для страны. К концу 1995 года, военнослужащие, испытатели, служащие и жители полигона, несмотря на трудности, недостаточное финансирование, в течении пяти лет, поддерживал назначенную готовность полигона. Указом № 194 Президента от 27 февраля  1992 года «О полигоне на Новой Земле», он стал именоваться как Центральный полигон Российской Федерации (ЦП РФ).

К этому периоду Россия пунктуально, выполняла подписанные Договора и принятые Соглашения в стране шло «ускоренное» уничтожение своего ядерного арсенала. Наши «друзья», успешно выполнив свою первую половину задачи, Советский Союз прекратил свое существование, усиленно принимали меры, для уничтожения России, но этому мешал ее надежный ядерный потенциал, он оставался главным гарантом безопасности.

Работы по его сокращению (уничтожению) шли успешно, на это американцы не жалели своих денег (небывалый случай). Были взяты под контроль наши базы хранения ядерного оружия, здесь иностранные специалисты, чувствовали себя как «дома», ежедневно приходили на ядерные объекты как на работу.

В результате ядерный арсенал России к 2000 году резко сократился, и стал меньше чем у США — 10201 ЯЗ против 10615 ЯЗ России, а к 2002 году этот разрыв стал еще больше -10640 ЯЗ США против 8600 ЯЗ России, план американцев выполнялся. (Если учесть, что часть своего ядерного арсенала США не уничтожили, а складировали, то этот разрыв стал еще больше).

Американцы последовательно и пунктуально, выполняли свои «Односторонние инициативы в области ядерного оружия», объявленные президентом Д. Бушем 27 сентября 1991 года. Оставалось немногое, надо было закрыть ядерный полигон на Новой Земле, и показать миру, что в России не обеспечивается безопасность её ядерного арсенала. Выполнить последнюю часть инициативы президента США к счастью не удалось.

Как все это реализовывалось, сколько миллиардов долларов, было на это затрачено США, освещалось в средств массовой информации, 80-90 годах прошлого столетия и позднее в наступившем двадцать первом.

Ядерное вооружение, во второй половине XX столетия, было не только оружием, но для СССР и основой эффективной политики, сдерживания и  обеспечения её национальной безопасности. Достигнуто это благодаря тому, что в годы его создания, совершенствования, это оставалось главной государственной задачей. Ценой огромных усилий, немалых жертв наш Великий народ, успешно решил задачу, по достижению военно-стратегического паритета, поддержанием ядерного потенциала на уровне, надежно гарантирующем национальную безопасность.

На запасе надежности, созданном учеными и конструкторами, рабочими военно-промышленного комплекса, испытателями, военнослужащими, рабочими и служащими полигонов, всеми, кто своим трудом закладывал основы ядерного могущества государства, мы продолжаем жить и сегодня.

Американизм, с бандитизмом, безнаказанностью и вседозволенностью продолжается и в новом XXI столетии. Не успела немного затихнуть «Холодная война», началась «Война идеологическая», еще более агрессивная без правил и перерыва. Политика США и блок НАТО, за последние годы расширившегося, стала еще более не предсказуемой и опасной для народов Земли.

Поэтому, опора на ядерное сдерживание с поддержанием в готовности необходимого ядерного потенциала, продолжает оставаться важнейшей составляющей национальной безопасности России. Что бы США и блок НАТО об этом помнили, надо иногда показывать нашу «Кузькину мать».

 

 

Тридцать лет назад завершилось проведение подземных ядерных испытаний в Советском Союзе

В номере №49 (862) 2020 года Общероссийской еженедельной газеты «Военно- промышленный курьер» от 22- 28 декабря размещена статья об этих событиях. Вот ссылка на эту статью. 

Статья размещенная ниже более полная, рекомендуем прочитать сначала статью на сайте, а потом статью в газете ВПК.

В.В.Выскребенцев, В.П.Думик, П.М.Попов

Сообщение ТАСС 24 октября 1990 г.: «…В 18 часов 00 минут по московскому времени в Советском Союзе на полигоне в районе острова Новая Земля произведен подземный ядерный взрыв мощностью от 20 до 150 килотонн с целью подтверждения надежности и повышения безопасности ядерного оружия. Радиационная обстановка в районе испытания нормальная».

Об условиях и особенностях подготовки и проведения этого последнего ядерного испытания в нашей стране, о той ситуации, которая сложилась накануне и после его проведения,  вспоминают участники испытания.

В июле 1945 года США проводят первое в мире ядерное испытание, в сентябре того же года сбрасывают атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки, стирая их с земли. Стремясь к мировому господству, США высокими темпами наращивают производство ядерного оружия, интенсивно проводят испытания ядерных зарядов всех видов и типов,  одну за другой разрабатывают  ядерные доктрины, основная цель которых – превентивное нанесение ядерных ударов и, в конечном итоге, уничтожение нашей страны. К августу 1949 года – моменту первого ядерного испытания в Советском Союзе атомной бомбы – США произвели уже 235 ядерных боезарядов, через три года — свыше 1000, а к 1965 году их количество перевалило за 31500 единиц. С ростом ядерного арсенала всё агрессивнее становились американские ядерные доктрины. Над нашей страной, как дамоклов меч, висела реальная ядерная угроза.

В этих условиях военно-политическое руководство нашей страны предпринимало все необходимые меры для обеспечения безопасности – к концу 1960 — началу 1970-х годов Советский Союз достиг примерного ядерного паритета с США. Это, по праву, считается историческим событием, предотвратившим  скатывание мира к ядерной катастрофе. И в этом есть огромнейшая  заслуга разработчиков и испытателей отечественного ядерного оружия. Честь им и хвала! Параллельно  руководство нашей страны настойчиво продолжало выдвигать предложения, касающиеся ядерных испытаний.

Так, ещё в 1955 г. Советский Союз предложил заключить специальное соглашение о прекращении ядерных испытаний, за соблюдением которого следила бы специальная международная комиссия. В  1956 г. нами была выдвинута программа разоружения,  основные положения которой касались, в том числе, и  запрета ядерных испытаний. В 1957 г. СССР внес в «подкомитет пяти» проект резолюции, призывавшей ядерные державы к прекращению испытаний. Для демонстрации серьезности намерений Москва в марте 1958 г. ввела односторонний мораторий на ядерные испытания до тех пор, пока другие ядерные державы не откажутся от их проведения.

 С начала 1980-х годов ученые-ядерщики разных стран предлагали отказаться от ядерных испытаний. В Советском Союзе эта идея поддерживалась, в США – нет. В 1985 г. Советский Союз ввел годичный мораторий на проведение ядерных испытаний,  но США его не поддержали, и в 1987 г. ядерные испытания в СССР возобновились. Похожая ситуация повторилась и в 1989-1990 гг. 5 октября 1991 г. Россия ввела односторонний мораторий на проведение ядерных испытаний сроком на один год. 5 июля 1993 г. он был продлен до тех пор, пока такой мораторий, объявленный другими государствами, обладающими ядерным оружием, будет де-юре или де-факто соблюдаться ими. США аналогичный мораторий ввели в только в 1992 году. К тому моменту США провели в общей сложности 1032 ядерных испытания (без учета проведенных в интересах Великобритании), Советский Союз  – 715; Россия ядерных испытаний не проводила вообще. С октября 1990 г. по 1992 г., когда в СССР (России) ядерные испытания не велись, Соединённые Штаты продолжали их проведение (только за один календарный 1990-й год США осуществили  8 ядерных взрывов, а с октября 1991 г. по сентябрь 1992 г. – завершающую серию из восьми испытаний).

История распорядилась так, что ядерному испытанию, проведенному на Новой Земле  24 октября 1990 г., суждено было стать последним в нашей стране.

Надо отметить, что обстановка, которая на ту пору сложилась в СССР вокруг ядерных полигонов (Семипалатинского и на Новой Земле) стала весьма непростой, правильнее было бы назвать её невыносимой.

С избранием М.С. Горбачева генеральным секретарем ЦК КПСС провозглашенная им гласность стала восприниматься многими едва ли не как самоцель и распространяться на все области деятельности государства, включая и ядерно-оружейную. Представители нашей и зарубежной так называемой «общественности» любыми способами стали трактовать «истинную правду» о ядерных испытаниях, представляя их в явно искажённом виде. Дешевых популистов и предателей интересов страны в разных ветвях власти это не смущало. Довлело то, что модность темы разоружения использовалась ими для повышения своей популярности, своего политкапитала. Так создавалась обстановка, при которой критика любых работ в нашей стране по совершенствованию ядерного оружия считалась патриотизмом, альтернативные точки зрения преследовались и игнорировались, а в СМИ практически блокировались. Безответным оставалось многочисленное грубое искажение фактов, тенденциозное освещение материалов и событий. В результате происходила дезинформация населения, выдвигались требования односторонних акций от руководства СССР, тормозящие и удорожающие работы по совершенствованию ядерного оружия. Искусственно создавалась нервная обстановка, в которой принятие продуманных, хорошо обоснованных решений становилось проблемой.

В условиях перестроечной эйфории уж очень хотелось нашим «представителям народа» понравиться заокеанским спонсорам! Одна за другой звучали гневные «обличительные» речи с надеждой на помощь Запада. Разрушительные последствия решений по стратегическим вопросам, обеспечению национальной безопасности, принятых большинством голосов перестроечного Верховного Совета, очевидны сегодня не только профессионалам. Но это в настоящее время. А в конце восьмидесятых эти действия воспринимались по-другому.

Среди профессионалов не было противников мероприятий по ограничению ядерных вооружений и испытаний – на основе взаимных соглашений с США и другими государствами. Работа в этом направлении велась непрерывно и плодотворно, как и работа по повышению радиационно-экологической чистоты проводимых экспериментов, а также регулярные масштабные обследования территории страны на предмет выяснения последствий ядерных испытаний.

В рассматриваемый период распад СССР уже вступил в активную фазу. Парад суверенитетов союзных республик, провозглашавший приоритет их конституций и законов над законодательными актами СССР, уже близился к завершению. Ключевым этапом стало принятие 12 июня 1990 г. Первым Съездом народных депутатов РСФСР Декларации о государственном суверенитете РСФСР, положившее начало фактическому двоевластию в стране и «войне законов».

Дорогу к дальнейшей дезинтеграции и параличу власти проложил, на первый взгляд, совершенно конструктивного содержания Закон СССР от 09.04.1990 г. № 1417-1 «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР», получивший новую редакцию по требованию «независимой» РСФСР 23.10.1990 г. — аккурат накануне  вспоминаемого нами эксперимента. В нём указывалось: «Предприятия (объединения), организации и учреждения, независимо от их подчиненности и формы собственности, …в обязательном порядке согласовывают с соответствующим Советом народных депутатов мероприятия, которые могут привести к экологическим, демографическим и иным последствиям, затрагивающим интересы населения территории. ….Местные Советы народных депутатов имеют право: предъявлять в суд или государственный арбитраж требования о признании недействительными актов органов государственного управления, местного самоуправления, предприятий (объединений), организаций и учреждений, нарушающих права и законные интересы граждан, проживающих на данной территории, а также полномочия местного Совета народных депутатов, и до принятия решения судом или арбитражем приостанавливать действия оспариваемых актов органов местного самоуправления, предприятий (объединений), организаций и учреждений». И далее: «…Решения местных Советов народных депутатов, принимаемые в пределах полномочий, установленных настоящим Законом, другими законами Союза ССР, союзных и автономных республик, обязательны для исполнения всеми расположенными на подведомственной территории предприятиями (объединениями), организациями, учреждениями, кооперативами, общественными организациями и их органами, должностными лицами и гражданами».

25 октября 1990 г. (на следующий день после проведения испытания на Новой Земле) Казахстан принял Декларацию о государственном суверенитете – предпоследним в СССР (15 декабря – Киргизия). Однако, задолго до этого вокруг Семипалатинского полигона уже была создана обстановка, приведшая к прекращению испытаний (последний эксперимент был проведен 19 октября 1989 г.), хотя формально он был закрыт указом Президента Казахской ССР только 29 августа 1991 г. Ввиду невозможности проведения полностью подготовленного на Семипалатинском полигоне испытания в штольне 108-К было вынужденно оставлено экспериментальное ядерное устройство, уничтожить которое накладным зарядом взрывчатого вещества удалось только 31 мая 1995 г. в результате проведения российскими специалистами сложнейшей и опаснейшей работы.

Созданная вокруг Семипалатинского полигона обстановка обусловила рассмотрение возможности переноса всех ядерных испытаний на Новую Землю. Это, в свою очередь, возбудило популистски настроенных северных «активистов».

Вокруг полигона на  Новой Земле также начали кипеть невиданные ранее страсти. Все, кому не лень, обвиняли его во всевозможных бедах, накопившихся в стране. Так, в газете «Правда Севера» регулярно публиковались вздорные вымыслы о лысеющих оленях, о рыбе без чешуи, исчезающих песцах, о вымирающих селениях и т.д. и т.п. – «по вине тех, кто на Новой Земле». Жители Ненецкого автономного округа обратились в ВС СССР и к народным депутатам СССР с коллективным обращением, которое народный депутат от округа А.И. Выучейский зачитал на заседании Верховного Совета СССР и  потребовал: ядерные испытания на Севере должны быть прекращены! ВС СССР обязан незамедлительно заслушать военное руководство по вопросам переноса всех испытаний (в том числе с Семипалатинского полигона) и их проведения на Новой Земле, сопоставить военное преимущество с политическим, экономическим и социальным уроном, который вызовет этот шаг. Организовать инспекцию Новой Земли под эгидой Всемирной организации здравоохранения, открыть свободный доступ всех желающих на полигон.

Учитывая такую ситуацию, 12 декабря 1989 г. на Втором Съезде народных депутатов СССР депутатам и представителям средств массовой информации были представлены сведения о полигоне на Новой Земле, режимах его функционирования, радиационной обстановке, о планах будущих испытаний.

Первая публикация о полигоне в открытой печати появилась 2 мая 1990 г.  в газете «Известия» (№ 123) под названием «Новая Земля — самый северный полигон» в виде интервью  начальника 6 управления Военно-Морского Флота вице-адмирала Г.Е. Золотухина. В частности, он рассказал о специфических особенностях ядерного испытательного полигона и о требованиях к нему как к объекту важного оборонного назначения, а также о повышенном внимании к его деятельности иностранных разведок, а в последнее время и различных экологических движений.

29-30 мая 1990 г. на полигоне работала правительственная комиссия под руководством И.С. Белоусова —  заместителя Председателя Совета Министров СССР. В состав комиссии входили кроме представителей Министерства атомной энергетики и промышленности СССР и ВМФ также народные депутаты ВС СССР,  ВС РСФСР, ВС Коми АССР, председатель Архангельского облисполкома П.Н. Балакшин, председатель Ненецкого окружного исполнительного комитета Е.Г. Алексеев, секретарь окружного комитета КПСС Ю.С. Романов и корреспондент газеты «Правда Севера» И.В. Бенца.  Комиссия заслушала доклады об истории полигона, режимах его деятельности, радиоэкологических и сейсмологических последствиях испытаний. Народным депутатам была предоставлена возможность ознакомиться с различными объектами полигона и условиями жизни военнослужащих и их семей. Как позже выяснилось, депутаты остались при своем мнении.

Вот как описывал особенности подготовки и проведения последнего в нашей стране ядерного испытания академик РАН Виктор Никитович Михайлов, в ту пору – заместитель Министра атомной энергетики и промышленности СССР, выступая на специальном заседании Верховного Совета СССР 29 октября 1990 г. Приведем выдержки из его выступления:

«…В соответствии с постановлением правительства,  это испытание было подготовлено ещё в конце прошлого года. Но, учитывая очень сложную обстановку, которая сложилась вокруг ядерных полигонов у нас в стране, было решено в начале года не проводить это испытание, так же как и на Семипалатинском полигоне. Наши полигоны молчали целый год. Скажу откровенно, мы ждали реакцию американской стороны. Вы ее прекрасно знаете. 12 октября они провели свой седьмой, очень мощный ядерный взрыв в пределах 100 килотонн….».

«…Выскажу свою точку зрения: даже если бы не было этого взрыва, то может быть, его следовало провести для престижа страны. Американцы провели семь взрывов, французы – четыре, китайцы – два, причем один из них мощностью около 500 килотонн, а мы год молчали. В этих условиях могу сказать: простаивают коллективы, стоят научные программы, мы начинаем отставать…».

 «…В этих условиях, учитывая, что штольня (а испытание проводилось в штольне – это горизонтальная выработка длиной около двух километров, глубина заложения ядерного устройства составляла порядка 600 метров горной выработки) находилась в условиях консервации около года, у специалистов были большие беспокойства за состояние диагностической аппаратуры, расположенной внутри штольни, за состояние ядерного устройства. Срок гарантии диагностической аппаратуры и самого устройства у нас был около года, это было проверено, в чем все мы были убеждены. Поэтому до самого последнего момента, по существу, мы сомневались. Могло быть неприятное и непредвиденное развитие самого ядерного взрыва.

В соответствии с нашим обращением Государственная комиссия Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам разрешила нам проведение ядерного испытания после 10 октября, учитывая погодные условия. Государственная комиссия, работавшая на полигоне, на заключительном этапе в первую очередь рассматривает метеообстановку, которую также консультирует и контролирует в Москве Госкомгидромет СССР, привлекая к этому большое число специалистов. Определённые метеоусловия нужны для того, чтобы при возможном (я подчеркиваю – при возможном) выходе радиоактивности весь радиоактивный газ остался на территории полигона.

Конечно, такую синоптическую ситуацию подобрать очень сложно. Скажем, в октябре подобная ситуация могла сложиться, исходя из долголетних наблюдений, только один раз. Ноябрь для Новой Земли практически уже исключает такую ситуацию, кроме того, там наступает полярная ночь.

Мы ожидали, что реальная погодная обстановка может сложиться между 23 и 26 октября. …24 октября … мы собрались в Госкомгидромете и стали … следить за тем, как складывается синоптическая обстановка. И только в 14 часов 30 минут мы пришли к выводу, что обстановка на вечер этого дня складывается идеальная. И разрешение комиссии на проведение эксперимента было послано и получено на Новой Земле в 15 часов 30 минут. Ядерный взрыв разрешалось провести 24 октября с 15 до 18 часов.

Конечно, мы понимали, что времени очень мало, на заключительные операции требуется порядка шести часов, что … придется работать в очень сложных условиях, чтобы обеспечить качественную подготовку этой работы. Работа была закончена в 18 часов без одной минуты. Докладываю, что выхода радиоактивных продуктов как из эпицентра взрыва, так и с приустьевой площадки не произошло. Газ полностью … был заблокирован комплексом забивочных работ…. Обстановка на полигоне сразу же после взрыва была нормальной. Непосредственно в городке, который примыкает к этому месту и находится примерно в километре, радиационный фон составляет от 6 до 10 микрорентген в час. Могу вам доложить, что и сегодня обстановка абсолютно нормальная. Все принятые меры привели к тому, что выход радиоактивных продуктов в этом эксперименте не произошел…

Подрыв зарядов произошёл по заданной программе. Комплекс диагностической аппаратуры сработал нормально. Полученные результаты обрабатываются группой специалистов Министерства атомной энергетики и промышленности и Министерства обороны непосредственно на полигоне».

О подготовке и проведении последнего подземного ядерного испытания на Новой Земле вспоминает контр-адмирал В.В. Выскребенцев, в то время – заместитель начальника полигона, председатель Государственной комиссии по подготовке и проведению этого испытания.

При подготовке и проведении ядерных испытаний их участники всегда проявляли профессионализм, стойкость, мужество, преданность долгу, осознание значимости своего труда в решении важных государственных задач по обеспечению безопасности страны – по созданию ядерного щита Родины. Для них слова «чем надёжнее наши заряды, тем прочней будет мир на земле» — не пустые слова. Успешное проведение каждого испытания воспринималось на полигоне как праздник. Постоянный позитивный настрой у испытателей полигона поддерживался в процессе рабочих контактов с учеными, сотрудниками федеральных ядерных центров, КБ, НИИ и представителями МО и ВМФ.

В конце 1980-х годов экономическая и политическая обстановка в стране стала меняться, был объявлен курс на перестройку. Участники подготовки и проведения испытаний восприняли перестройку как свою задачу по повышению их качества.

В тот период активизировалось антиядерное движение мировой общественности. Внутри страны стихийными борцами за ядерное разоружение стали выступать некоторые члены Верховного Совета СССР. Они выдвигали настойчивые требования прекратить ядерные испытания в СССР в одностороннем порядке. Руководство страны выступило с инициативой о всеобщем запрещении испытаний и ликвидации ядерного оружия во всем мире и 29.07.1985 г. объявило односторонний мораторий на проведение ядерных взрывов, продлившийся до 26.02.1987 г.

Подземное ядерное испытание в штольне на объекте А-13Н на Новой Земле было подготовлено к проведению в соответствии с постановлением правительства к осени 1989 года.  В тот год СССР провел 7 ПЯИ на Семипалатинском полигоне (последнее – 19 октября), однако проведение единственного испытания на Новой Земле было остановлено политическим руководством страны.

Предложение выполнить обязанности председателя Государственной комиссии по проведению подземного ядерного испытания на объекте А-13Н было сделано мне В.Н.Михайловым по телефону от имени Совета Министров СССР. Недолго думая, я согласился. К этому времени я имел опыт работы в качестве заместителя председателя Государственной комиссии при проведении пяти подземных ядерных испытаний и понимал меру своей ответственности независимо от своей роли в составе Государственной комиссии.

Штольня А-13Н располагалась на южном берегу реки Шумилиха, дорога от поселка и командного пункта и кабельная трасса проходили через ее русло. Река летом — спокойная и маловодная, зимой на ней растут наледи и образуются глубокие лунки, весной — бурная и полноводная, и тогда опрокидываются кабельные трассы, не преодолевает преграды транспорт. Неопределенность ситуации легла тяжелым бременем на всех участников подготовки испытания. С приходом полярной ночи усилились морозы и вьюги, необходимо было охранять штольню, обеспечивать электроэнергией потребителей на приустьевой площадке и командном пункте. В течение года силами полигона и организаций, участвовавших в подготовке эксперимента, в экстремальных условиях Заполярья со сменой сезонов поддерживались целость и неприкосновенность, а в доступных местах – и работоспособность сооружений, техники и оборудования.

Наступил очередной октябрь, очередная зима, приближалась полярная ночь. После года хранения установленных ядерных зарядов, датчиков, кабельных трасс возникло опасение, что дальнейшее хранение может привести к непредсказуемым тяжелым последствиям в случае отказа ядерных зарядов при проведении испытания. Но это был не единственный источник беспокойства.

В начале октября 1990 года ночью в территориальные воды СССР в границах полигона в районе пролива Маточкин Шар вошло судно «Гринпис» и высадило десант на быстроходных катерах в зону испытаний. Оценивая обстановку, я предложил начальнику испытательной станции сосредоточить усилия на охране испытательного объекта. Начальник полигона вице-адмирал В.А. Горев с группой режима на вертолете осуществил поиск и задержание группы «зеленых» на приустьевой площадке объекта А-37А с последующей передачей задержанных прибывшим пограничникам.

10 октября 1990 года Госкомиссия Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам разрешила проведение ядерного испытания с учетом погодных условий.

Объект А-13Н был готов к проведению испытаний. Весь период его хранения испытатели поддерживали в готовности регистрирующую аппаратуру, кабельные трассы, автоматику управления опытовым полем и т.д. В кратчайший срок были уточнены силы и средства, планы предварительной и аварийной эвакуации, боевые расписания, таблицы и команды докладов. Задачу провести испытания все участники восприняли с большим воодушевлением, с желанием успешно выполнить задачу государственной важности и подсознательно – прекратить годовое мучительное изнуряющее ожидание.

Дальнейшей первоочередной задачей стала оценка метеообстановки с целью выбора метеоситуации, при которой в случае выхода радиоактивные газы не распространятся за пределы полигона. По вопросу оценки метеоусловий ежедневно велись консультации представителей полигона (представителя федерального ядерного центра, проводившего испытания, начальника метеослужбы полигона, представителя Госкомгидромета, членов государственной комиссии) с одной стороны, с руководством в Москве (руководителем Госкомгидромета, начальником 6-го управления ВМФ, заместителем Министра по атомной энергии В.Н. Михайловым) с другой стороны.

Метеоусловия долгое время были неблагоприятными для проведения взрыва. Изучение синоптических карт не позволяло определить точное время наступления необходимой метеоситуации. 24 октября 1990 г. во время очередной консультации был согласован прогноз кратковременного появления необходимой метеоситуации и дано разрешение на проведение взрыва. Подземный ядерный взрыв был произведен 24 октября 1990 года в 17 часов 58 минут. С полным камуфлетом – без выхода радиоактивных продуктов на поверхность земли. Все изделия сработали по заданной программе. Материалы регистрации были сняты и отправлены на экспресс-обработку.

На следующий день объект А-13Н посетили представители общественности в сопровождении начальника полигона. Была высказана одна претензия, что не смогли присутствовать на полигоне во время проведения ядерного взрыва. После пережитого, связанного с подготовкой и проведением испытания, меня уже не очень волновали последствия всевозможных разбирательств. Для меня было главным успешное проведение работы, выполнение возложенной задачи, оправдание оказанного доверия. Я остаюсь признательным В.Н. Михайлову, ныне ушедшему из жизни, который принял, фактически, всю ответственность на себя за принятие решения о проведении последнего ядерного испытания в СССР.

С 1996 года полигон продолжает испытательную деятельность в новых условиях путем проведения неядерно-взрывных экспериментов по созданию и совершенствованию ядерного оружия в целях повышения его эксплуатационной безопасности, поддержания надежности и эффективности.

От имени ветеранов желаю всем создателям ядерного щита России доброго здоровья, творческих успехов и дальнейших достижений в обеспечении обороноспособности России.

Вспоминает капитан 1 ранга П.М. Попов, в то время старший научный сотрудник научно-испытательной части полигона.

В этом опыте я, как обычно, занимался постановкой и проведением физизмерений параметров так называемых быстропротекающих процессов (масштаба единиц – сотен наносекунд), характеризующих работу испытуемых изделий. Изделия размещались в восьми концевых боксах (это было необычно много: больше в новоземельских опытах не бывало) и содержали по несколько узлов, так что забот у нашего довольно небольшого коллектива хватало. Но это было для нас привычно и не вызывало напряжения, скорее стимулировало рабочий азарт.

Были непривычными и вызывали напряжение другие факторы. К обычным ожиданиям синоптической ситуации, порой длительным, до месяца, в перестроечные годы добавились гораздо более длительные ожидания «политической ситуации», формировавшейся на самом верхнем уровне политического руководства, не учитывавшей никаких объективных обстоятельств и не поддававшейся, как теперь подтверждается, никакому здравому прогнозу. Тут наука была бессильна.

Это был второй опыт, перед проведением которого полностью собранный испытательный комплекс, в том числе ядерные заряды, датчики и кабельные линии в штольне, подключенные к ним аппаратурные комплексы на площадках, соединяющая их кабельная трасса от пункта управления до площадки с аппаратурой измерений длиной несколько километров по открытой местности, был оставлен на несколько месяцев без электропитания и отопления, чтобы  пережидать арктическую зиму. Такое вынужденное, но здравое решение было продиктовано соображениями безопасности. Ранее одна из штолен  (А-24) на полигоне перед проведением опыта (8 мая – тоже в зимних условиях) простояла в таком состоянии более полугода. Здесь же был рекорд – год! Не нужно быть профессионалом или иметь богатую фантазию, чтобы представить, что может за год произойти с датчиками, размещенными без какой-либо защиты на рабочих столах в забитой штольне с высокой, как обычно, влажностью (за счет растепления грунта и застывания бетона забивок) и температурой, постепенно уходящей в существенный минус. Или с проложенными кабелями, по которым на датчики подается питание в несколько киловольт. Выполненные из дюраля с пенопластом передвижные приборные сооружения в обесточенном состоянии, естественно, никакого микроклимата не создавали, и точнейшие осциллографические регистраторы, блоки питания, цифровые приборы и вычислительная техника – все это находилось в течение года в условиях арктической зимы, набирая внутри влагу.

Время на выполнение заключительного этапа (генеральная репетиция, опечатывание на опыт, заключительные операции) было заметно сокращено по сравнению с обычной процедурой. Здесь нужно отметить, что состав и последовательность действий персонала на этом этапе и в обычной обстановке в той или иной мере от опыта к опыту менялись и дополнялись (появлялась новая измерительная техника, отрабатывались новые методики физизмерений со своими пространственно-временными особенностями, изменения диктовались особенностями построения эксперимента). Не стал исключением и описуемый опыт. Однако к объективно сложившимся особенностям процедуры добавился еще и цейтнот, обусловленный кратковременностью ожидаемой синоптической ситуации. Госкомиссии пришлось буквально импровизировать. И это не прошло без некоторых изъянов: в одном из аппаратурных комплексов при прохождении завершающей тестовой программы автоматики операторы не учли необходимость приведения приборов в исходное состояние вручную, при отключенных средствах имитации сигналов. В итоге, не сработало несколько дублирующих регистраторов, хотя  благодаря резервированию измерительная информация не была потеряна.

Испытание проводилось накануне наступления полярной ночи, с характерной для этого времени темнотой и плохой погодой. Однако, это обстоятельство не воспринималось как нечто чрезвычайное, у нас уже имелся опыт работы в подобных условиях. В 1988 г. подготовка эксперимента А-27 велась еще в более позднее время года, а проведен он был полярной ночью — 4 декабря.

За две недели до опыта рано утром 8 октября 1990 г. на полигон высадился десант «Гринпис». Я участвовал в задержании и общении с этим десантом (в качестве переводчика), затем ночью передавал его в море с борта флотского СКР на борт пограничного СКР. С составом десанта все было понятно: часть из них – профессионалы, выполнявшие разведывательную задачу, остальные действовали в рамках заявленной акции «Гринпис». Уместно заметить, «добросовестность» и «чистота помыслов» последних оказались под большим вопросом: они завысили результаты своих измерений уровня радиации на полигоне на три порядка! Уличившая их в этом Ерин Салбю (ученый из лаборатории изотопов Высшей сельскохозяйственной школы Норвегии) предположила, что они просто-напросто перепутали диапазоны приборов (вместо микрорентген считали миллирентгены, как это случается с неопытными операторами). Возможно, но вопрос остался.

Обошлись мы с десантом вполне мягко, имея в виду тяжесть им содеянного. Не могла не вызвать возмущение беззубая и непоследовательная позиция высоких руководителей страны по отношению к наглым иностранным нарушителям границы, открыто попирающим ее законы, прикрываясь сомнительными лозунгами. Еще большее негодование вызвали прибывшие с иностранцами наши сограждане, открыто пренебрегшие интересами и законами своей Родины, злоупотребившие доверием ее граждан. Удивительно, но последним удалось избежать ответственности за устроенное ими беззаконие, прикрывшись депутатской неприкосновенностью (вопрос о лишении их неприкосновенности, насколько мне известно, даже не рассматривался).

К нашему удивлению, власти нашей страны своими действиями как будто осознанно  подталкивали ее граждан терять уважение к своей Родине.  В подобной ситуации Франция просто взорвала судно гринписовцев «Rainbow Warrior» — предшественника прибывшего к нам  «Rainbow Warrior II», выплатив впоследствии компенсацию. В Неваде, как известно, этих деятелей тоже встретили, мягко говоря, неласково. Да и известного казахского активиста Олжаса Сулейменова, чьими усилиями был закрыт Семипалатинский полигон, в Неваде тоже не овацией встречали. Местные жители на встрече с ним заявили примерно следующее: полигон является гордостью штата Невада; его работа обеспечивает мир во всем мире; у нас, американцев, нет проблем с работой полигона; и вообще – по какому праву вы используете имя нашего прекрасного штата в названии вашего движения? (имея в виду организованное им движение «Невада-Семипалатинск»).

Хочется сказать и о том, что  ряд особенностей этого эксперимента вызвал незабываемые позитивные эмоции. Прежде всего – гордость за нашу отечественную специальную технику, за её высочайшую надёжность.  При подготовке и проведении опыта в комплексе физизмерений были обнаружены лишь отдельные пришедшие в негодность кабельные линии, единичные отказы датчиков и регистраторов; они не привели к потере измерительной информации. В зарядно-аппаратурном комплексе отказов вообще не имелось.

Позже мы узнали, что не только нам на полигоне приходилось ожидать «политической ситуации». При выполнении программы  промышленных (в мирных целях) ядерных взрывов  в тот период некоторые из них были также проведены после выполнения  забивки и последующего длительного вынужденного нахождения ядерных зарядных устройств в экстремальных условиях, в частности, при аномально высоких температурах. Слава и почет разработчикам и изготовителям ядерных зарядов и специальной техники!

Успешное проведение опыта в описанных условиях стало возможным благодаря тому, что имелись сильные, опытные коллективы испытателей, руководители Госкомиссии, комплекса физизмерений, зарядно-аппаратурного комплекса, на ходу разработавшие и реализовавшие укороченный алгоритм заключительных операций. В условиях цейтнота четко сработали все службы полигона.

Только имевшийся запас прочности в аппаратуре, в организации, в людях позволил добиться успеха. На этом примере мы видим, что надежность лишней не бывает, а в таком ответственном деле — особенно.

Необходимо отметить личную роль В.Н. Михайлова. Принимая сложное и ответственное решение в Москве, беря на себя ответственность за последствия (что уже неординарно и как-то не характерно для многих руководителей поздней советской поры), он не слепо рисковал, а знал, что предложенный вариант выполним. И этот вариант был реализован, в том числе, благодаря тому, что Виктор Никитович в свое время многому научил участников испытания, успел передать им свой опыт, в течение многих лет руководя проведением сложных экспериментов на полигонах.

Вспоминает капитан 1 ранга В.П. Думик, в то время начальник отдела научно-испытательной части полигона, прикомандированный к 6-му управлению ВМФ и занимавшийся организацией подготовки и проведения испытаний на Новой Земле.

Прошло более 30 лет после проведения последнего подземного ядерного испытания  на Новой Земле. Период подготовки к этому испытанию, занявший  довольно длительный временной интервал —  с 1989 года  и  до октября 1990 года, мне запомнился как время постоянной подготовки докладов, справок, проектов постановлений, встреч с депутатами и «зелеными», участия в конференциях, подготовки проектов решений на проведение ядерного испытания, согласования их с заинтересованными органами. А время после проведения взрыва — это вообще отдельная история. Мне кажется, что все это время, по образному выражению В.Н. Михайлова, «прошло в окопах». Сейчас я понимаю, что это была  учеба и школа воспитания характера. И только помощь настоящих преданных своему делу ученых, моих товарищей  и  полигонная закалка позволили преодолеть все преграды.

Незнание большинством людей фактической радиационной и сейсмической обстановки, неосведомленность о мерах по обеспечению безопасности испытаний, трудные социально-бытовые условия жизни приводили к тому, что наши ура-патриоты легко провоцировали население против проведения работ на ядерных полигонах страны, а также к  росту эмоционального накала вокруг них. Между тем, обеспечение радиационной безопасности участников испытаний и населения — одно из важных условий при проведении ядерных испытаний. Неслучайно, что отдел радиационной безопасности являлся одним из основных подразделений полигона. В каждой программе испытаний, которую составляли руководители испытаний, и утверждало правительство страны, вопросы обеспечения общей и радиационной безопасности всегда занимали значительное место.

Памятен случай, когда в 1987 году при проведении опыта на Новой Земле произошел выход на дневную поверхность радиоактивных продуктов взрыва. Правильный выбор синоптической ситуации обеспечил локализацию этих продуктов на небольшой площадке вблизи штольни, в пределах санитарно-защитной зоны. Передвижные аппаратурные комплексы, находившиеся на площадке, после дезактивации продолжали в дальнейшем использоваться.

К моменту проведения упомянутого ядерного испытания в разработке уже находился межведомственный документ, определявший повышенные требования по обеспечению экологической безопасности планируемых к проведению испытаний, включавшие ужесточение условий заложения испытуемых изделий, изменения в технологии обустройства испытательных объектов. Были также расширены полномочия межведомственной экспертной комиссии по оценке радиационной и сейсмической безопасности подземных ядерных испытаний.

Опыт в штольне А-13Н был подготовлен уже в соответствии с новым документом. Естественно, повышенные требования делали подготовку испытания более сложной, трудоемкой, длительной и дорогой. Однако и результат был налицо – полный камуфлет (без остаточных деформаций поверхности земли и выхода радиоактивных газов на её поверхность). В этом наглядно смогли убедиться народные депутаты и представители общественности, прибывшие на полигон.

Возникает вопрос: были ли прежние требования по безопасности недостаточными и к какому результату привело их соблюдение? В научных материалах, подготовленных экспертами-экологами ведущих организаций России, приведены сведения и выводы о степени загрязнения окружающей среды после проведения на полигоне подземных ядерных испытаний,. В частности, в них указано, что в общем количестве цезия-137, выпавшего в Северном полушарии Земли от всех ядерных испытаний в атмосфере, выпадения от подземных взрывов на Новой Земле составили всего около 0,001%, т.е. они не создали дополнительного радиоактивного загрязнения внешней среды. Стронций-89 в связи с небольшим периодом полураспада (50,5 суток) также не создал дополнительного радиоактивного загрязнения местности и атмосферы. Стронций-90, как правило, вообще практически не появлялся в атмосфере после проведения подземных ядерных испытаний. Измерения содержания радиоактивных продуктов в воздухе и в выпадениях, проведенные собственно на архипелаге в разное время, показали, что подземные взрывы не внесли существенного вклада в загрязнение окружающей среды долгоживущими радионуклидами.

А были ли вообще нужны новые требования? Ответ: безопасности много не бывает (в конце концов, безопасность профессионалов, прибывающих на место взрыва вскоре после его проведения для съема материалов регистрации, тоже что-то значит. Тут уместно провести такую параллель: в былые времена, насколько известно, архитектора моста во время его испытания ставили под мост и он, так сказать, отвечал жизнью за своё детище. Более того, он должен был привести туда и всю свою семью. Казалось бы, дикость, но старинные мосты стоят сотнями лет).

К сожалению, надо отметить, что в СССР среди населения информационная работа по фактической радиационной обстановке в стране и проводимых для ее оценки исследованиях фактически не проводилась. И только после выпуска постановлений Верховного Совета СССР от 27 ноября 1989 г. «О неотложных мерах экологического оздоровления страны» и Совета Министров СССР от 14 февраля 1990 г. «Об обеспечении выполнения Постановления ВС СССР от 27.11.89 г.» стала проводиться такая работа. Результаты исследований представлялись в докладах на международных конференциях, в справках  и сообщениях в органы власти и в публикациях в средствах массовой информации на всех уровнях.

Таким образом, как видно, на момент проведения последнего ядерного испытания у общественности не было объективных причин для беспокойства в отношении безопасности его проведения; такая причина как неинформированность также была устранена. Однако, несмотря на это, ранее упомянутые «деятели» продолжали во всех грехах обвинять испытателей, как сейчас в западных странах считается хорошим тоном обвинять во всем Россию.

При организации и проведении подземных ядерных испытаний на Новой Земле 6 управление ВМФ тесно взаимодействовало с Минздравом и Госкомгидрометом СССР. Представители этих ведомств  входили в состав назначаемых госкомиссий по проведению работ. По долгосрочному прогнозу на 1990 год благоприятная синоптическая ситуация могла с большой вероятностью возникнуть во второй половине октября. Поэтому при подготовке проекта решения ВПК на проведение испытаний было предложено разрешить провести одно испытание на Новой Земле в октябре 1990 года в зависимости от ситуации. Перед подписанием решения надо было собрать огромное количество  согласующих подписей. А сделать это в наступивший период было очень непросто, хотя до перестройки все было совсем иначе. Согласование осуществляли специалисты, которым не надо было объяснять прописные истины и которые понимали суть происходящего и не ставили вопросы: «а это что такое» и «что мы будем с этого иметь?».

На 29 октября 1990 г. в  Верховном Совете СССР было назначено обсуждение ситуации, сложившейся в связи с проведением подземного ядерного испытания на Новой Земле 24 октября 1990 г. Докладчиком выступал заместитель Министра атомной энергетики и промышленности СССР Виктор Никитович Михайлов. От ВМФ на этом заседании присутствовали начальник 6 управления ВМФ вице-адмирал Г.Е. Золотухин и я. Пришлось в срочном порядке готовить справки по всем вопросам организации и проведения испытания. Народные депутаты хотели услышать сведения, которые в то время имели  гриф секретности, но разве их это останавливало, если даже из МИД в то время поступали угрожающие указания немедленно представить все сведения, например, по хранилищам ядерного оружия  ВМФ! Конечно, никто им таких сведений не имел права представить, но сколько сил и времени было потрачено на доказательство неправомерности подобных требований.

Это обсуждение скорее напоминало театр абсурда или судилище. Народные депутаты, не слушая разумных доводов В.Н. Михайлова о необходимости проведения испытания, выдвинули обвинения в намеренном проведении взрыва накануне визита М.С. Горбачева в Испанию и Францию. Звучали слова о том, что в результате этого страна  не получит примерно полмиллиарда долларовых «инъекций» в оздоровление экологической обстановки на Севере, и вообще нас теперь не будут финансировать так, как собирались. Испытатели, дескать, не посоветовались с россиянами, что совершенно неправильно и приведёт к дальнейшему усугублению политической обстановки в стране.

Сколько совершенно ничем не обоснованных обвинений было выдвинуто на этом заседании в адрес создателей ядерного щита страны! Можно только удивляться             спокойствию и выдержке Виктора Никитовича, который приводил  обоснованные  доводы о необходимости проведения ядерного испытания и убедительно отвечал на выдвинутые «обвинения». В памяти осталось одно: такое слушание вообще можно было не проводить. Все виновные были определены заранее, как и решение по сложившейся ситуации.

Последующее за этим заседанием время было занято приемом и сопровождением на полигон депутатов, корреспондентов, научно-исследовательских экспедиций, представителей США и т.д. Но это уже — другая история.


Итак, запланированное на 24 октября 1990 г. испытание проведено. События стали сменять друг друга с возрастающей скоростью. Вкратце о них.

На второй день после взрыва на полигоне побывали журналисты и ученые, представлявшие северные регионы страны.  В 30 м от штольни уровень радиации не превышал 25 микрорентген/час, что было зафиксировано несколькими (в том числе – привезенными с материка) приборами и задокументировано. На пятый день корреспонденты центральных газет смогли подойти непосредственно к устью штольни. Но и это посещение не сняло напряженности вокруг полигона.

29 октября 1990 г. Президиум ВС РСФСР и СМ РСФСР выступили с заявлением «О проведении испытаний ядерного оружия на полигоне Новая Земля». Приведем текст этого документа полностью:

«24 октября с.г. в нарушение Декларации о Государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики был произведен подземный ядерный взрыв в районе о-вов Новая Земля. Это очередное испытание ядерного оружия не было согласовано с ВС РСФСР, СМ РСФСР и местными органами власти.

Верховный Совет и Правительство РСФСР считают подобное положение недопустимым, выражают решительный протест и требуют впредь безусловного соблюдения Декларации о Государственном суверенитете РСФСР во всех ее аспектах.

Президиум ВС РСФСР и СМ РСФСР обращаются к Президенту СССР, ВС СССР с предложением безотлагательно определить условия и порядок взаимодействия в подготовке, реализации и контроле выполнения решений в сфере обороны и безопасности страны.

Президиум Верховного Совета РСФСР   Совет Министров РСФСР 29.10.90″.

31 октября 1990 г. Верховным Советом СССР  было издано уже Постановление     №1766-1 «О ситуации, сложившейся в связи с проведением 24 октября 1990 г. подземного ядерного взрыва на Новой Земле», имевшее по существу ту же направленность, что и вышеупомянутое заявление.

Сейчас трудно представить, что гарант безопасности страны и стратегической стабильности в мире – отечественный ядерный оружейный комплекс, за создание которого народ заплатил неслыханную цену, вдруг будет позволено отдать на растерзание нечистоплотным дельцам от политики, случайным лицам, пренебрегающим интересами страны и готовым угодничать перед Западом ради завоевания дешевой популярности и достижения своих узкокорыстных целей. Люди нахлебались безответственного популизма и дорого за него заплатили: громадными материальными потерями от недостроенных АЭС, торможением развития (а где-то и развалом) наукоемких отраслей промышленности, вооруженных сил, позорным обвалом уровня жизни, искалеченными судьбами, разрывом связи поколений, разделением народов, потерей самоуважения и многим другим. Теперь уже многие, а не только один М.А. Булгаков, понимают, что разруха начинается в головах.

Были тогда среди активных участников разрушения страны и добросовестно заблуждавшиеся (которые сейчас массово заявляют о разочаровании в прежних идеалах), и откровенные агенты влияния. Прокатившаяся по планете волна «цветных» революций с их известными закономерными негативными последствиями показала заблуждавшимся, что жить надо своим умом. Надо полагать, что и представители братских республик, остервенело набрасывавшиеся на В.Н. Михайлова на упомянутом заседании ВС СССР, уже не так позитивно оценивают успехи своей малой родины на проложенном ими пути, как им грезилось тогда.

По иронии судьбы, в силу закономерно сложившихся обстоятельств, хозяева агентов влияния — те же заморские силы, которые много лет работают над развалом государственности в чужих странах, добрались, наконец, до своей. Иного способа сохранить свое влияние у них, похоже, нет, как, впрочем, не было и раньше. А методы все те же – полный аморальный и криминальный набор: ложь, обман, клевета, подкуп, шантаж, разврат, оболванивание и одурачивание доверчивых граждан, дешевый популизм с опорой на низменные инстинкты, организация массовых кампаний по оболганию и запугиванию, дезинформации, провокации, раздувание вражды различной этиологии, устройство массовых беспорядков, выращивание и поощрение терроризма и пр., и пр.

И ещё об одном. 26 сентября 1996 г. Россией подписан Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), а  27 мая 2000 г. ратифицирован. США не ратифицировали ДВЗЯИ до сих пор, несмотря на бурную риторику с их стороны в пользу его заключения. Более того, в начале 2018 года США официально заявили («Обзор ядерной политики США»), что вообще не собираются его ратифицировать.

Формально не вступив в силу, ДВЗЯИ (точнее мораторий на ядерные испытания)  соблюдается всеми его участниками. По сути, договор  в значительной мере перенес существовавшую напряженность из политической сферы в научно-техническую. Новые разработки в его условиях затруднены, но затруднено также и обеспечение надежности и совершенствование эксплуатационной безопасности боеприпасов на основе воспроизводства ранее испытанных образцов – с учетом многочисленных объективно существующих дестабилизирующих факторов (старение, дрейф материалов и технологий и др.). Незапрещенные в условиях ДВЗЯИ методы опосредованного контроля по своей информативности, а главное – по достоверности заключения о работоспособности конструкции в целом неизбежно уступают полномасштабному натурному эксперименту. Для реализации этих методов, а в особенности – для их совершенствования в целях уменьшения указанного разрыва требуется непрерывное выполнение большого объема работ. При этом вопрос о достаточности применяемых методов контроля на данный конкретный момент всегда остается актуальным и с повестки дня не снимается.

Договором  ДВЗЯИ предусмотрено право Российской Федерации в порядке осуществления своего государственного суверенитета выйти из Договора при связанных с содержанием Договора исключительных обстоятельствах, ставящих под угрозу высшие интересы страны. Федеральным законом «О ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний» от 27.05.2000 г. № 72-ФЗ установлен порядок действий Президента РФ и Федерального Собрания РФ в такой ситуации. Закон, наряду с прочим, предусматривает: поддержание базового потенциала для возможного возобновления испытательной ядерной деятельности в случае выхода Российской Федерации из Договора; поддержание в готовности к полномасштабным испытаниям Центрального полигона Российской Федерации (на Новой Земле) и адаптацию его к проведению не запрещенных Договором работ по ядерным зарядам и боеприпасам. Правительство РФ представляет Президенту РФ ежегодный доклад о состоянии надежности и безопасности ядерного боезапаса и возможностях Российской Федерации по воспроизводству ядерных боеприпасов без проведения полномасштабных ядерных испытаний. Палаты Федерального Собрания Российской Федерации рассматривают ежегодную информацию Правительства Российской Федерации по этому вопросу и принимают соответствующие решения.

30 лет полигон не проводит ядерных испытаний, их заменили неядерно-взрывные эксперименты. Но надо держать порох сухим! 90-е годы показали, что потеря работоспособности коллективов в отсутствие практической деятельности происходит очень быстро. Поэтому внимание к поддержанию готовности должно быть постоянным.

Надежность испытательного комплекса должна быть по меньшей мере сопоставима с надежностью испытуемых изделий (а она, как мы знаем, очень высока – разумеется, при выполнении необходимых мероприятий). Необходимый запас прочности в технике, в методике, в организации работ, в коллективах, продемонстрированный в 1990 году всей испытательной организацией в масштабе страны, создается не сразу, не вдруг, а только в процессе постоянной практической деятельности, тренировок. Над этим надо работать.


А между тем, люди на Новой Земле продолжают жить и трудиться. По-прежнему ловится голец, стадами бродят олени, цветет летом тундра, не умолкают птичьи базары. Несмотря на бесконечные апокалиптические прогнозы желтых СМИ, ничто здесь не гибнет и не исчезает. Новая Земля — это не только ядерный полигон, но и форпост нашей страны с арктического направления. Здесь дислоцируются части ПВО, прикрывающие воздушные рубежи России  с севера, сохраняется база маневренного базирования Северного флота. Центральный полигон был и остается национальной гордостью России. Гордостью, безусловно, являются люди: офицеры и солдаты, учёные и специалисты ядерных лабораторий, шахтёры, испытатели, чей самоотверженный труд и ответственность, сознание сопричастности к обеспечению безопасности страны и позволяли испытывать ядерное оружие в труднейших условиях, порой на пределе человеческих возможностей.


Авторы выражают глубокую признательность генерал-майору в отставке Колтунову Виктору Стефановичу за оказанную им помощь в подготовке материала.

Литература

1. Ядерные испытания СССР. Кол. авторов под ред. В.Н.Михайлова. – М., ИздАТ, 1997, 304 с.

2. Михайлов В.Н. Выступление 29.10.90 г. на заседании ВС СССР по вопросу о подземном ЯВ в штольне А-13Н 24.10.90 г. – стенограмма, изд. ВС СССР, 1990 г.

3. Ядерные испытания. Книга 1, том 1. Ядерные испытания в Арктике. Научно-публицистическая монография (в двух томах). Издательство «Картуш», 2006 г.

4. Ядерные испытания. Книга 1, том 2. Ядерные испытания в Арктике. Научно-публицистическая монография (в двух томах). Издательство «Картуш», 2006 г.

5. Закон СССР от 09.04.1990 г. № 1417-1 «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР».

6. Северный испытательный полигон. Справочная информация. Кол. авторов под редакцией В.Н. Михайлова. СПб, издание 2, 1999 г. 163 с. ил.28.

7. Михайлов В.Н. Я – «ястреб»: Воспоминания, публикации., интервью 1988-2007 годы.– 4-е изд, расш. и доп. – Москва; Саров; Саранск, 2008 г. – 480 с.: фот.

8.  Ядерные взрывы в СССР и их влияние на здоровье населения Российской Федерации./ Кол. авторов под рук. В.А. Логачева- М. ИзДАТ. 2008,- 470 с.; ил.

9. Ядерные испытания СССР. Новоземельский полигон: обеспечение общей и радиационной безопасности ядерных испытаний/ Кол. авторов. – М.: ИздАТ, 2000. – 487 с., ил.

ПОСЛЕДНЕЕ НАТУРНОЕ ЯДЕРНОЕ ИСПЫТАНИЕ НА НОВОЙ ЗЕМЛЕ.

image001

Контр-адмирал  Выскребенцев В.В. Заместитель начальника Полигона (1983-1993 гг)  Ветеран подразделений особого риска

17 сентября 2019 года исполняется 65 лет со дня образования ядерного полигона на Новой Земле. Днем рождения полигона считается дата подписания директивы Главного штаба ВМФ с объявлением оргштатной структуры нового соединения, в/ч 77510. Полигон был создан в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 31.07.1954 года №1559-599сс об оборудовании на архипелаге Новая Земля подчиненного 6-ому управлению ВМФ. «Объекта 700»,

В Постановлении говорилось: «…построить полигон для испытания атомного оружия на суше, в воде, в атмосфере, а также исследовать воздействие атомного оружия на все виды вооружения и техники, в том числе на корабли, подводные лодки и фортификационные сооружения.»

Первой крупномасштабной испытательной задачей морского испытательного полигона было испытание кораблей, подводных лодок, вооружения и военной техники, береговых и гидротехнических сооружений на воздействие поражающих факторов подводного ядерного взрыва. В течении арктического года героическими усилий тысяч строителей, ученых, инженеров, техников и рабочих, военнослужащих и служащих, многочисленных организаций и ведомств было подготовлено и проведено 21 сентября 1955 года первое ядерное испытание на Новой Земле с осуществлением подводного ядерного взрыва, мощностью 3,5 Кт на глубине 12 м в губе Черная. Результаты этого испытания были положены в основу дальнейшего развития теории подводного ядерного взрыва, выявления воздействия поражающих факторов ядерного взрыва в морских условиях на вооружение и военную технику. Была проверена работоспособность ядерного заряда к торпеде Т-5 533мм, разработана система управления автоматикой опытового поля, разработана и испытана аппаратура регистрации параметров и явлений ядерного взрыва.

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 05.03.1958 года «Объекта 700» был переименован в Государственный Центральный Полигон №6 Министерства Обороны СССР.

Натурные ядерные испытания на Новой Земле проводились до 24 октября 1990 года. За этот период в обеспечении подготовки и проведения ядерных испытаний приняли участие не менее 15 тысяч военнослужащих, рабочих и служащих полигона на Новой Земле. Ветераны – участники ядерных испытаний на Новой Земле при дружеских встречах с гордостью вспоминают о результатах успешно выполненных задач по созданию ядерного щита СССР, России.

В испытательной деятельности полигона можно выделить характерные периоды.  С1955 по 1962 гг. на полигоне проводились испытания в атмосфере без ограничений мощности взрыва, с энерговыделением от единиц Кт до 50 Мт. За это время был проведен 91 ядерный взрыв, в том числе: подводных – 3, приводных 2, наземный – 1, воздушных – 85.

Основным результатом ядерной деятельности СССР на этом этапе явилось достижение паритета с США на качественном уровне создания и испытания ядерного оружия. Паритет по количественному наличию ядерного оружия был достигнут в середине 1970-х годов. С целью прекращения дальнейшего загрязнения атмосферы продуктами ядерных взрывов был подписан Договор тремя странами: СССР, США и Англией в Москве в августа 1963 года «О запрещении ядерных взрывов в космическом пространстве, в атмосфере и под водой, с ограничением выхода реактивных продуктов за пределы национальных территорий при проведении подземных ядерных испытаний.»

Подземные ядерные испытания на Новой Земле проводились с 1964 по 1975 гг. в штольнях и скважинах без ограничения мощности, от долей Кт до нескольких Мт. С 1975 по 1990 гг. проводились ядерные взрывы в штольнях при ограничении мощности взрыва не более 150 Кт. На Новой Земле было проведено 42 подземных ядерных испытания. Проведением подземных ядерных испытаний проверялись теоретические и технические решения по созданию и совершенствованию ядерных зарядов для достижения конечных целей обеспечения безопасности, надежности и эффективности ядерного оружия.

При подготовке и проведении натурных ядерных испытаний все участники проявляли профессионализм, стойкость, мужество, преданность долгу, осознание значимости своего труда в решении важных государственных задач по обеспечению безопасности страны – по созданию ядерного щита Родины.

Успешное проведение подземного ядерного испытания всегда воспринималось на полигоне как праздник.  Постоянный позитивный настрой у испытателей полигона поддерживался в процессе рабочих контактов с учеными, сотрудниками федеральных ядерных центров, КБ, НИИ и представителями МО и ВМФ.

В конце 80-х годов экономическая и политическая обстановка в стране стала меняться, был объявлен курс на Перестройку. Участники подготовки и проведения испытаний восприняли Перестройку как свою задачу по повышению качества и эффективности проведения испытаний. В соответствии с постановлением правительства к осени 1989 года было подготовлено к проведению подземное ядерное испытание в штольне на объекте А-13Н. Время шло, указание на проведение испытания не поступало, был объявлен временный мораторий на проведение ядерных взрывов. Руководство страны выступило с инициативой о всеобщем запрещении испытаний и ликвидации ядерного оружия во всем мире. Активизировалось антиядерное движение мировой общественности. Внутри страны борцами за ядерное разоружение стали выступать некоторые члены Верховного Совета СССР, Выучейский, Емельяненков и другие. Они выдвигали настойчивые требования прекратить ядерные испытания в СССР в одностороннем порядке. Перенос срока проведения испытания на объекте А-13Н и неопределенность ситуации легла тяжелым бременем на всех участников подготовки испытания. Наступила полярная ночь, усилились морозы и вьюги, необходимо было охранять штольню, обеспечивать электроэнергией приборные сооружения на приустьевой площадке и командном пункте. Штольня А-13Н располагалась на южном берегу речки Шумилиха, дорога от поселка и командного пункта и кабельная трасса от КПА до ППА проходили через русло реки Шумилиха. Река Шумилиха, летом — спокойная и маловодная, зимой растут наледи и образуются глубокие лунки, весной — бурная и полноводная, и тогда опрокидываются кабельные трассы, не преодолевает преграды транспорт. Весной 1990 года в территориальные воды полигона в районе пролива Маточкин Шар вошло судно «зеленых», Гринпис, с попыткой высадки десанта на быстроходных катерах в зону испытаний. Оценивая обстановку, я предложил начальнику испытательной станции сосредоточить усилия на охране испытательного объекта. Начальник полигона вице-адмирал Горев В.А. с группой режима на вертолете осуществил поиск и задержание группы «зеленых» на приустьевой площадке объекта А-37А с последующей передачей задержанных прибывшим пограничникам. Наступил очередной октябрь, очередная зима и полярная ночь. После года хранения установленных зарядов, датчиков, кабельных трасс возникло опасение, что дальнейшее хранение может привести к непредсказуемым тяжелым последствиям в случае отказа взрыва ядерных зарядов при проведении испытания. Неожиданно меня вызвал к телефону В.Н.Михайлов и предложил от имени Совета Министров СССР выполнить обязанности председателя Государственной комиссии по проведению подземного ядерного испытания на объекте А-13Н. Недолго думая, я согласился. К этому времени я имел опыт работы в качестве заместителя председателя Государственной комиссии при проведении пяти подземных ядерных испытаний и понимал меру своей ответственности независимо от своей роли в составе Государственной комиссии. 10 октября 1990 года госкомиссия Совета Министра СССР разрешила проведение ядерного испытания с учетом погодных условий. Объект А-13Н был готов к проведению испытаний. Весь период его хранения испытатели поддерживали в готовности регистрирующую аппаратуру, кабельные трассы, автоматику управления опытовым полем и т.д. В кратчайший срок были уточнены силы и средства, планы предварительной и аварийной эвакуации, боевые расписания, таблицы и команды докладов. Задачу провести испытания все участники восприняли с большим воодушевлением, с желанием успешно выполнить задачу государственной важности и подсознательно прекратить годовое мучительное изнуряющее ожидание.

Дальнейшей первоочередной задачей стала оценка метеообстановки с целью выбора «метеоситуации», при которой, в случае выхода реактивные газы не распространятся за пределы полигона. По вопросу оценки метеоусловий ежедневно велись консультации, с одной стороны, представителей полигона (представителя федерального ядерного центра, проводящего испытания, начальника метеослужбы полигона, представителя Госкомгидромета, членов государственной комиссии), с другой стороны, с руководством в Москве (руководителем Госгидромета, начальником 6-го управления ВМФ, заместителем министра по атомной энергии В.Н. Михайловым). Метеоусловия были неблагоприятными для проведения взрыва. Изучение синоптических карт не позволяло определить точное время наступления необходимой метеоситуации. 24.10 1990 года во время очередной консультации был согласован прогноз возможного периода кратковременного появления необходимой метеоситуации и дано разрешение на проведение взрыва. Подземный ядерный взрыв был произведен 24.10.1990 года в 17 часов 58 минут. С полным камуфлетом – без выхода радиоактивных продуктов на поверхность земли. Все изделия сработали по заданной программе. Успешно были сняты материалы регистрации и отправлены на экспресс-обработку. Испытание было проведено под контролем представителя 12 ГУ МО СССР.

На следующий день, объект А-13Н посетили члены Верховного Совета в сопровождении начальника полигона. Была высказана одна претензия, что не смогли присутствовать на полигоне во время проведения подземного ядерного испытания. После пережитого, связанного с подготовкой и проведением испытания на объекте А-13Н, меня уже не очень волновали последствия всевозможных разбирательств. Для меня было главным – это успешное проведение испытания, выполнение возложенной задачи, оправдание оказанного доверия. Я остаюсь признательным В.Н.Михайлову, ныне ушедшему из жизни, который принял, фактически, всю ответственность на себя за принятие решения о проведении последнего ядерного испытания в СССР. С 1996 года полигон продолжает испытательную деятельность в новых условиях путем проведения неядерно-взрывных экспериментов по созданию и совершенствованию ядерного оружия в целях повышения его безопасности, надежности и эффективности. От имени ветеранов желаю всем создателям ядерного щита России доброго здоровья, творческих успехов и дальнейших достижений в обеспечении обороноспособности России.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ НА ЛЕДНИКЕ ШУМНЫЙ

image002

Валерий Иванович Лепский – капитан 1-го ранга в отставке. Проходил службу на Новой Земле с 1964 по 1967 год в должности инженера- испытателя НИЧ полигона. В 1967 г. бы переведен в Учебный центр ВМФ в Коломне. После окончания в 1975 г. Военно-морской академии был назначен в 6-е управление ВМФ. С 1990 по 1994 год – снова на Новой Земле, назначен ИО начальника НИЧ. Уволился из рядов ВС РФ в 1994 г. С 1995 г. работал в Российском государственном военном историко-культурном центре при правительстве Российской Федерации, был ответственным секретарем Межведомственной комиссии Росвоенцентра. Ветеран ПОР. Лауреат премии Правительства Российской Федерации. Кавалер ордена Мужества, ордена Красной Звезды, ордена «За службу Отечеству» 3-й степени.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ НА ЛЕДНИКЕ ШУМНЫЙ

Кроме двух основных видов испытательских работ на полигоне (собственно испытаний ядерных боеприпасов и испытаний надводных кораблей, образцов вооружения и военной техники на стойкость к поражающим факторам ядерного взрыва), в интересах Минобороны, Минсредмаша проводились и другие работы.

Условия полигона позволили подготовить и провести испытания специальных  устройств, способных пробивать льды значительной толщины, оставаясь при этом боеспособными. Важнейшая часть работ по отработке изделий была проведена на леднике Шумный. Для проведения таких испытаний требовалось найти ровное ледовое поле соответствующих размеров, с необходимой толщиной льда при минимальной его трещиноватости. Кроме того, должны были выполняться необходимые условия для доставки персонала испытательских групп и обеспечивающих подразделений, а также приборов и материалов.

Было рассмотрено несколько мест проведения работ, но выбор остановили на леднике Шумный. Он находится на Северном острове Новоземельского архипелага в районе губы Северная Сульменева. Его размеры – два десятка километров в длину и несколько километров в ширину с толщиной льда от нескольких десятков до сотни метров – позволили без затруднений выбрать на нем место для проведения исследовательских работ.

Конечно, ледник Шумный не так огромен и не так красив, как ледники, обрывающиеся сине-зелеными стенами льда высотой в сотню метров в Карское море севернее пролива Маточкин Шар. Но он все равно производил неизгладимое впечатление, как и вся величественная суровая природа Северного острова Новой Земли.

Мне посчастливилось работать на Шумном в 1991 и 1993 годах в качестве представителя полигона, ответственного за проведение измерений при испытаниях и координирующего действия всех полигонных служб и подразделений. Координаторами работ представителей разработчиков боеприпасов и авиации Военно-морского флота были офицеры войсковой части 31100 С.А. Чернышов (1991 г.) и С.Л. Шарапов (1993 г.), с которыми мы работали согласованно и при полном взаимопонимании.

На Новоземельский полигон были возложены следующие задачи: оборудование боевого поля и командного пункта; проведение необходимых сейсмических и оптических измерений; обеспечение устойчивой связи с диспетчерской службой аэродрома, где базировались самолеты- носители макетов изделий; обеспечение транспортом для доставки испытательских групп и грузов из пос. Северный на ледник Шумный; наблюдение за метеообстановкой в районе работ; контроль выполнения мер безопасности; размещение и обеспечение всем необходимым командированных на эти работы специалистов.

Для оборудования боевого поля были изготовлены, доставлены и установлены в его центре уголковые отражатели, обеспечивающие прицельное бомбометание с самолета-носителя; для размещения аппаратуры и систем электропитания – несколько сборных деревянных домиков. Кроме того, в пос. Северном были собраны старые шины, из которых сооружали на каждый опыт огромный костер с ужасно черным дымовым шлейфом, служившим ориентиром для визуального наведения бомбардировщика на цель. Думаю, что этот шлейф дыма свободно можно было наблюдать из космоса.

Автономный пункт сейсмических измерений размещался в полукилометре от центра взрыва в отдельном домике. Задачей этих измерений было зафиксировать, во-первых, контакт изделия со льдом, во-вторых, подрыв взрывчатого вещества и наконец, измерение временного интервала между этими двумя событиями.

Командный пункт был размещен к западу от Шумного на сопке, которая возвышалась над ледником метров на 400. Склон сопки был практически отвесным, и командный пункт как бы нависал над ледником, а само боевое поле было у наблюдателей как на ладони. Чудесный вид с командного пункта открывался в сторону Баренцева моря и на близлежащие бухты.

image004

Ледник Шумный на  Новой Земле. Фото С. Гусева. 2010 г.

На командном пункте размещались руководители работ, представители предприятия-разработчика изделия, группа кинофоторегистрации, операторы-корректировщики, обеспечивавшие связь с экипажем самолета, группа метеонаблюдений и другие участники работ.

Здесь необходимо отметить, что к погодным условиям предъявлялись довольно жесткие требования. Должны были быть выдержаны: высокая нижняя кромка облачности, небольшой ветер на всех высотах и горизонтальная видимость в несколько десятков километров.

На этапе обустройства боевого поля и командного пункта все испытатели и группы к месту работ доставлялись вертолетом. А это более 20 минут полета из поселка Северного в одну сторону. Скажу откровенно, у меня были некоторые опасения, что авиационная техника может подвести.

Например, если по какой-то причине на поле не запустится двигатель вертолета. Когда это случится на аэродроме, то это не беда. А случись это в 80 км от поселка, с неустойчивой в условиях Заполярья связью, что делать тогда?

Но, слава Богу, у нас в 1991 и в 1993 годах был великолепный надежный вертолет Ми-8 (бортовой № 25). А самое главное – блестящие летчики: командир экипажа В. Кунгурцев и пилот С. Лаптев. За два сезона работ не было ни одного сбоя по их вине. А ведь часто приходилось летать на работы из поселка на поле дважды в день – с утра до обеда и после обеда до ужина.

image006

Выбор места для проведения испытаний на леднике Шумный. 1991 г.

Пролетая этим маршрутом, мы постоянно любовались неописуемо красивыми пейзажами, словно сошедшими с картин Рокуэлла Кента. Поражали воображение безграничные просторы этого сурового и одновременно прекрасного  и неповторимого арктического края. Уверен, что те, кто хоть раз увидел все это, запомнили эту землю на всю жизнь.

Основная нагрузка при подготовке и проведении работ ложилась на плечи сотрудников научно-испытательской части полигона: Н.А. Макаренко, П.Н. Крайнюкова, В.Н. Суворова, В.Н. Селина, О.А. Пашкова, Р.А. Алеева, связистов под руководством А.А. Талалыкина и других военнослужащих полигона. Все эти люди были специалистами высочайшего класса, трудолюбивыми и исполнительными. И никогда не возникало сомнений в том, что со своими задачами они справятся.

Сам ход этих испытаний выглядел так. При благоприятном прогнозе (оба сезона работали в августе и хороших погодных «окон» было достаточно) иногда самолет-бомбардировщик вылетал с аэродрома из-под Вологды и брал курс к Новой Земле. Пока он летел, мы тщательно готовили измерительные комплексы. За полчаса до подлета поджигали костер из покрышек. За двадцать минут до планируемого сброса изделий перелетали на вертолете с поля на командный пункт. При подлете самолета- носителя к мысу Сухой Нос устанавливалась устойчивая связь между оператором- корректировщиком на командном пункте и экипажем самолета, и бомбардировщик ложился на боевой курс.

Как правило, вначале самолет пролетал над полем, и командир убеждался, что все условия его устраивают, и после «коробочки» на следующем заходе проводил сброс изделия.

Несмотря на достаточно большую высоту полета, сброс изделий мы видели визуально через бинокли, т.к. практически сразу раскрывался парашют. Изделие некоторое время для стабилизации полета летело с парашютом. Затем парашют отстреливался, и груз с огромной скоростью устремлялся вниз.

image008

Испытатели готовы к работам на леднике. 1993 г.

У льда его видели только самые зоркие из наблюдателей да чуткие средства кинофоторегистрации. Затем через некоторое время взметался столб из осколков льда, испытатели поздравляли друг друга с успешным проведением работ. Результаты измерений зарегистрированных параметров опыта обрабатывались в тот же день и докладывались комиссии.

Но не всегда все шло так гладко. Однажды экипаж из-за неожиданного порыва ветра сброс груза провел неудачно. Оптическими приборами было зафиксировано место падения изделия в 450–470 метрах от центра поля. Но подрыва не последовало. Выдержав положенное по условиям безопасности время, комиссия вылетела к месту падения. К сожалению, в этом районе ледник оказался сильно трещиноватым. Отыскать место внедрения макета изделия в лед оказалось невозможным, т.к. к этому времени подул сильный ветер, который погнал поземку. И это – в августе!

Вот что такое Новая Земля! Найти признаки,  свидетельствующие о «приледнении» изделия, не удалось.

Такие «милые», пока все шло нормально, представители промышленности и их военпреды вдруг неузнаваемо преобразились и стали напористо утверждать, что изделие ушло в глубокую двадцатиметровую трещину, там подорвалось, а якобы несовершенные полигонные системы это не зафиксировали. И требовали все это запротоколировать. Надо было как-то парировать эти нападки. Мне пришла идея подорвать в более глубокой трещине менее мощный, чем в изделии, заряд, проведя при этом соответствующие измерения. Удалось договориться с руководством горнопроходческой экспедиции помочь нам осуществить такой эксперимент. Устройство было опущено на глубину 30 метров и дистанционно подорвано. При этом были проведены, как и на боевой работе, сейсмические и оптические измерения. Для «чистоты» опыта все участники перебрались на командный пункт, откуда наблюдали происходящее. Эффект был такой, что скептики даже без обработки результатов измерений признали неправомерность своих обвинений в несовершенстве наших измерительных систем.

В конце концов, все запланированные на полигоне на 1991 и 1993 годы работы были проведены. Завершающие испытания этой серии работ были проведены в Арктике, за что участники работ были заслуженно удостоены Государственной премии.

В заключение еще об одной детали, оставившей добрую память об этих суровых и одновременно красивейших местах. Любители рыбной ловли меня отлично поймут. Такой рыбалки, как в этих местах, я больше нигде не встречал. Действительно, это край «непуганых гольцов». Трофеи за очень короткое время рыбалки были такие, что даже самым удачливым рыбакам они и не снились.

Кто и как строил объекты типа «А» и типа «Ю»

image001

Полковник в отставке, ветеран подразделений особого риска, кавалер ордена Почета, кандидат технических наук, доцент, старший научный сотрудник, мастер спорта СССР по морскому многоборью, чемпион первенства Новой Земли по плаванию в 1975-1978 г.г.

 

Моя служба на 6 ГЦП МО началась 10 августа 1974 года в отделе капитального строительства после выпуска из училища. Я занимал должность помощника начальника отдела и после непродолжительного испытательного срока командование нашей части поручило мне вести объекты типа «А» и типа «Ю» в части их обеспечения технической документацией и контроля за ходом строительства. Эта работа и позволила мне познакомиться со многими выдающимися людьми, которые на разных стадиях принимали участие в подготовке названных объектов к испытаниям. Они все были грамотными специалистами, опытными командирами, замечательными людьми, и я всем им благодарен за их участие в моем становлении как офицера, инженера и человека.

Так получилось, что в конце 1974 – начале 1975 годов произошла смена наших прямых начальников: вместо вице-адмирала Вощинина А.Н. начальником 6 управления ВМФ стал контр-адмирал  Шитиков Е.А., начальника полигона контр-адмирала Миненко Н.Г. сменил контр-адмирал Кострицкий С.П.

Станислав Петрович Кострицкий оставил яркий след на Новой Земле. Строгий и даже жесткий командир, он был находчивым человеком с хорошим чувством юмора. Однажды на торжественном собрании в Доме офицеров, посвященном Дню СА и ВМФ, он выступал с традиционным по такому случаю докладом. Все как положено: полный зал празднично одетых людей, на сцене президиум, С.П. на трибуне. Заканчивается доклад, С.П. произносит заключительные слова, поздравления и призывы: «Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза, Да здравствует… Великая Октябрьская Социалистическая Революция…» и поворачивается в сторону президиума. Заместитель начальника политотдела капитан 1 ранга Матузков лихорадочно листает листы своего экземпляра доклада и оторопело застывает – у него написано то же самое! С.П. поворачивается к залу и заканчивает этот призыв: «И ее славные Вооруженные Силы!» Бурные аплодисменты, преходящие в овации. Тем не менее, как человек С.П. терялся, смущался, был стеснительным в некоторых бытовых ситуациях. В частности, он приходил на переговоры со своей женой и буквально не мог связать двух слов: «Никак нет, так точно». Ведь голосовой связи не было, переговоры шли по телеграфу с участием телеграфистов. Не раз Сотник, ныне Колобова Людмила Павловна брала переговоры в свои руки в прямом и переносном смысле слова и переводила с адмиральского языка на домашний.

image003

Слева направо: С.П. Кострицкий, Г.А. Кауров, О.В. Козлов, И.В. Петрянов- Соколов, Р.П. Качаев

 

Станиславу Петровичу оставалось только поддакивать, и это было для него большим облегчением. Он уходил с переговоров буквально отдохнувшим, готовым решать новые и простые, и сложные задачи полигона, в первую очередь связанные с основным его предназначением – проведением испытаний.

Мой первый командир в офицерской службе начальник Отдела капитального строительства полковник Микерин Л.И. также в это время был переведен в Ленинградскую военно-морскую базу. Заканчивал я свою службу на Новой Земле, когда ОКСом командовал полковник Колосов Евгений Федорович. Это был человек из «легиона» Серебреникова В.Л., офицер, прошедший столичную штабную школу. Он был совершенно другим по характеру, по манерам, по деловым качествам в отличие от Микерина Л.И., был значительно моложе его, но они оба знали свое дело. С ними было интересно служить.

image005

Старший матрос Л.П. Сотник (ныне Л.П. Колобова), 1975 г.

 

В ОКСе меня встретили мои старшие товарищи, наставники: Жданов В.Д., Бочков А.Ф, Шулайкин С.Ф., Гомеров А.А., Вышинский В.С., Андреев В.А. Прошло уже больше 40 лет, но мне приятно вспоминать их и тем более встречаться.

Нашим соседом по 4 этажу штаба был Особый отдел КГБ. Возглавлял его тогда полковник Чарцев Л.А., а мою работу курировал его заместитель – капитан второго ранга Куликов Станислав Петрович, очень внимательный, тактичный, эрудированный  человек. Он часто вызывал меня к себе с чертежами объектов «А» и «Ю» и картами, вникал в суть проектов для правильного решения своих служебных задач. С ним можно было поговорить на любые темы. Но, понятно, вопросы задавал, конечно, он.

Общее планирование строительства объектов для испытаний вели наши старшие начальники в 6 управлении ВМФ в отделе полковника В.Л. Серебреникова, вся офицерская служба которого прошла именно в этом отделе.

image008

Во втором ряду слева направо: Р.П. Качаев, В.Л. Серебреников, С.И. Кузин, Ю.А. Лобанов

Это был грамотный инженер, строгий, жесткий начальник, педант и вообще волевой человек по жизни. По шевелению его усов можно было понять оценку своего доклада или предложения.

В этом отделе проходил службу лауреат Госпремии СССР подполковник Качаев Р.П. (это его слова: на Новой Земле трудно только первые 13 лет).

Он знал наизусть сборники сметных цен по работам на объектах типа «А» и «Ю» и легко разрушал попытки горняков и монтажников обойти эти нормативные документы. В отделе В.Л. Серебреникова служил также и Лобанов Ю.А., который отвечал за организацию перевозок на Новую Землю материалов и оборудования.

На архипелаге путевку в жизнь объектам давали геологи из 36 партии 10 экспедиции 2 Главного геологического управления Мингео СССР. Сначала по специальным заданиям на основании предварительных расчетов организаций, создававших ядерные заряды, и специализированной проектной организации обследовались перспективные районы будущих испытаний. В ходе обследований определялись подходящие по ЛНС горные массивы, определялись точки врезки и подъездные пути. При строительстве штолен геологи сопровождали горнопроходческие работы и определяли фактические характеристики горных пород, что было необходимо как для испытаний, так и для оплаты работ горнякам. Долгое время 36 партию возглавлял Арутюнов Людвиг Степанович. Геологическое сопровождение работ в зоне Д-9 осуществлял опытнейший геолог Говоров Лев Николаевич. Он достаточно точно мог определить категорию породы только по ее внешнему виду. Водителем ГТС экстра-класса был Михаил Дуденков.

image009

БМСТ Яуза, 1977 г. Подполковник Р.П. Качаев и ст. лейтенант А.Н. Колобов на переходе в п. Северный

В 1977 г. мы с подполковником Бочковым А.Ф. уговорили начальника службы РХБ капитана 2 ранга Быкова В.И. выехать к геологам в район перспективных изысканий в долине реки Чиракина, примерно в 35 км от п. Северный.

Выехали, доехали и там молодой матрос — водитель БТР-80 решил показать внедорожные характеристики машины, ну и  благополучно посадил ее в тундре на пузо. Она не просто застряла, ее присосало к почве.

Хорошо, что лагерь геологов был примерно в 5 км от этого места. Ни трактор, ни бензовоз ничего не смогли сделать.

Так вот Михаил со своим напарником двумя ГТС выдернули тяжелый БТР из этого плена. А зимой, когда в пургу, бывало, ездить приходилось буквально на ощупь, М. Дуденков чутьем угадывал не то что дорогу, а просто правильное направление движения.

image011

Подполковник А.Ф. Бочков

image013

Капитан II ранга В.И. Быков и подполковник А.Ф. Бочков

image015

Капитан II ранга В.И. Быков и ст. лейтенант А.Н. Колобов

image017

Попытка освободить БТР из «плена»

image019

ГТС геологов вытаскивают БТР

В середине 70-х годов на Новоземельском полигоне были проведены, пожалуй, самые интересные эксперименты, принципиально новые испытания: испытания в штольне А-10; самый мощный групповой подземный взрыв в штольне В-1 общей мощностью 3,8 Мт, первое групповое испытание в скважине Ю-6Н, самый мощный подземный взрыв в скважине Ю-1 – 4 Мт на глубине 1,9 км, испытание в повторно пройденной штольне А-7П.

Работы по проектированию объектов типа «А» и «Ю» вел ПромНИИпроект, ныне — ВНИПИпромтехнологии. Руководил институтом в 70-е годы Юрий Александрович Валентинов, Главным инженером проекта был Семак Юрий Илларионович, его правой рукой был Козлов Е.П., а основными помощниками опытные проектировщики: Сыцько В.И – он вел проектирование собственно сооружений штольни: штреков, разминовок, сопряжений, концевых боксов, полукольцевых выработок, участков забивки и гермостенки.

Шабанов Е.А. отвечал за раздел по прокладке труб КВИ, а Нестеров В.А. – за раздел по прокладке кабелей электроснабжения, связи, сигнализации и управления. Надо сказать, что одновременно это была компания сильнейших преферансистов, они могли играть практически без света, что называется в темную. Вот такой командой они обычно приезжали на так называемые апрельские тезисы, которые традиционно проходили под председательством референта Министра среднего машиностроения СССР Баженова В.Н., когда в проект вносились существенные изменения и дополнения. Владимир Николаевич был грамотным, опытным, тактичным, обаятельным человеком, он довольно легко «разруливал» возникавшие проблемы проектов. Нужно заметить, что изменения и дополнения вносились буквально до самого начала забивочных работ. Разрешения на внесение этих изменений и дополнений выдавал лично Негин Е.А. Несмотря на то, что финансирование строительства объектов велось по фактическим затратам, Е.А. Негин очень строго подходил к оценке предлагаемых изменений экспериментов. Я неоднократно был свидетелем, как он по полкам раскладывал очередное предложение какого-нибудь молодого ученого и объяснял ему, что нужно сделать, чтобы это предложение вошло в проект будущего объекта, а пока — нет.

image021

Участок сопряжения штольни и штрека

Работы на новом объекте начинались с подготовки подъездных путей и создания промплощадки, основными сооружениями которой были дизельная и компрессорная. После этого начиналась собственно врезка: устройство портала и разгрузочной эстакады. Иногда на удаленных объектах возводились вахтовые поселки, с общежитием и казармой, в которых проживали вахты – смены проходчиков и военных строителей. Всё на таких площадках и в таких поселках было привозным, но основной проблемой было обеспечение их водой, особенно в зимний период.

Спецстрой-700 возглавлял тогда полковник Небольсин Н.П. Он внешне был немного похож на маршала Жукова Г.К., знал это и старался быть похожим на него и в манерах. Генподрядным УНР в п. Северный командовал полковник Николаев В.Н. Сказать, что это были сильные, грамотные строители – значит, ничего не сказать. Считаю необходимым отметить, что Спецстрой-700 в свое время возглавлял Шумилов Л.В., впоследствии генерал-полковник первый заместитель Заместителя министра обороны СССР по строительству и расквартированию войск.

image023

Ветераны новоземельцы, 2017 г., слева направо: А.Н. Колобов, генерал-полковник Л.В. Шумилов, А.К. Зайцев, В.С. Вышинский

В Спецстрое-700 также служил Тихонов В.В. – впоследствии генерал-лейтенант заместитель Заместителя министра обороны РФ по строительству и расквартированию войск. Тихонов В.В. был тогда капитаном, начальником участка и одним из построенных им объектов является станция «Орбита». По тем временам ввод в эксплуатацию станции «Орбита» был прорывом в культурной жизни Новой Земли. А может и наоборот. Люди стали меньше общаться между собой, а больше с телевизором.

Проходку штолен вели горняки 2-й экспедиции предприятия ВостГОК из Желтых Вод. Работали в 4 смены с технологическим циклом: бурение шпуров пневмоперфораторами вручную, демонтаж инженерных сетей и рельсовых путей, заряжание и взрывание, проветривание, прокладка рельсовых путей и инженерных сетей, уборка породы, при необходимости – установка крепи. В среднем в месяц проходили 140-180 м выработки сечением около 8 кв. м в зависимости от категории породы. Длина штолен обычно превышала 1 км, общая длина с разветвлениями достигала 3-4 км.

image025

Встреча ветеранов-северян, 2014 г., справа налево: генерал-лейтенант В.В. Тихонов, Л. Тихонова, Л. Колобова, А.Н. Колобов

При проходке порой происходили вывалы породы. Так при проходке штольни А-14 произошел вывал с образованием полости высотой около 30 м. К счастью, обошлось без жертв. Обследовали такие вывалы горноспасатели – специалисты, которые не участвовали в горнопроходческих работах, но готовые в нештатной ситуации идти в штольню и устранять возникшие проблемы. В принципе такие ситуации крайне опасные, но доходило до курьезов. В качестве компенсации морального вреда, считай за героизм, руководство экспедиции просило командование полигона поощрить горноспасателей талонами на приобретение ковра или холодильника еще до похода в штольню, а то и просто ящиком водки или коньяка. А руководил тогда экспедицией Бурьян Вадим Антонович, главным инженером был Козлов А.М. Одиозные фигуры, пользовавшиеся непререкаемым авторитетом от рядовых проходчиков до московского руководства. При проходке одной из штолен А-15 горняки подошли к очередной развилке. И только тут обнаружилось, что в проекте нет всего-то двух цифр — координат концевого бокса. Это были совершенно секретные данные, которые мог дать только московский ПромНИИпроект. Так случилось, что в это же время п. Северный остался без связи – вышли из строя радиостанции и нужного ремкомплекта тоже не оказалось, ждали его почти месяц, а проходку вести надо. Рассчитать координаты бокса смогли только два человека – маркшейдер экспедиции и лейтенант, уполномоченный ОКС. Наши расчеты сошлись до тысячных долей, Бурьян В.А. дал указание о начале проходки нового штрека. Впоследствии ПромНИИпроект подтвердил координаты, а Вадим Антонович «допустил» меня к себе, приблизил и не раз приглашал для решения возникавших технических вопросов.

Надо сказать, что дисциплина во второй экспедиции в целом была на высоте. Ведь люди в Желтых Водах в очередь стояли, чтобы поехать на Новую Землю и готовы были на все. Например, новый главный бухгалтер для того, чтобы поехать согласился вырвать сразу полрта больных зубов.

Ближе к окончанию горнопроходческих работ начинались работы по монтажу труб КВИ и технологических кабелей. Эти работы выполняли специалисты экспедиции Минмонтажспецстроя СССР под руководством начальников экспедиции Макеева Е.Д., Муравьева В.М. и Гуселева В.Ф. Это были буквально команды рейнджеров. Люди без проблем, работали в одну смену по 12-14 часов, был бы фронт работ.

А фронт этот по мере отступления от концевых боксов сужался, в штольне становилось тесно. Бригады проходчиков и монтажников начинали мешать друг другу. Сроки же никто не отменял. На А-18 сложилась вообще критическая ситуация. Обычными технологическими приемами выйти на заданные сроки не получалось никак. Я полночи сидел над расчетами и графиками, но решение нашел. Утром показал его начальнику бюро ПромНИИпроекта Е.П. Козлову. Евгений Прокопьевич его поддержал. В 10 утра я доложил предложения на совещании, которые ежедневно проводил Е.А. Негин. Главный инженер горняков Козлов А.М. огрызаясь (потому что не горняки дали это предложение) принял его и сказал, что готов меня взять в бригадиры. Е.А. Негин лично поблагодарил меня за работу. И для меня слова Козлова А.М. и Негина Е.А. до сих пор остаются как правительственная награда.

image027

Академик РАН, генерал-лейтенант, Герой Социалистического труда, д.т.н. Е.А. Негин

Координаторами работ от ВНИИЭФ были Нагорный В.И., Касьяненко В.И. и Поляков Б.Г. От НИЧ начальниками штолен в это время были В. Кастрюлин, В. Якушкин, В. Пронин, В. Егоров, О. Нарвайш. А командирами НИЧ — Могильный В.М. и Кравец В.И. Об этих людях у меня остались самые добрые воспоминания, в том числе о В.И. Кравце как о хорошем волейболисте. При этом я до сих пор считаю, что начальники штолен были довольно бесправными, они могли только констатировать факт выполнения или невыполнения каких-то работ, но не повлиять на их выполнение. Но, мы люди военные, так было заведено, так было надо.

image029

П. Северный, 1977 г. Слева направо стоят: Б.Г. Поляков, В. Полухин, … ст. лейтенант А.Н. Колобов. Сидит – Н.И. Логунов

Безусловно, нельзя было не запомнить Михайлова В.Н.  Он тогда был заместителем Веретенникова Александра Ивановича, директора Научно-исследовательского института импульсной техники (НИИИТ). Виктор Никитович был энергичным руководителем, довольно молодым по тем временам доктором наук. Насколько я помню, то его тогда уже назначали заместителем председателя государственной комиссии по физизмерениям. Виктор Никитович питал некоторую слабость к горнякам и был, мягко говоря, строг к военным. Помню, как на А-18 на забивочных работах в устье штольни горняки около 3-х часов ночи упустили с рельсов скип с бетоном. Я был свидетелем этой ситуации и ее последствия заключались в том, что бетон, который был в пути, в дело не пойдет, и его нужно выгружать из самосвалов, пока он не начал схватываться, то есть, это потери. И еще нужно было останавливать БРУ. Поднимали скип на рельсы несколько часов. Виктор Никитович приехал на штольню утром, когда скип уже подняли. Но на совещании он «наехал» на всех военных: на военных строителей, на начальника штольни, на дежурного офицера от НИЧ (была такая «мода» назначать от НИЧ «смотрящих», я так говорю, потому что всегда был против назначения стрелочников, вплоть до окончания военной службы, когда у меня в подчинении было два генерала запаса и около 10 полковников). Меня это задело, и я «сцепился» с В.Н. Михайловым. «Разнимал» нас Негин Е.А. Но при первой же очередной встрече Виктор Никитович поздоровался и с улыбкой пожал мне руку, как бы одобряя мою твердость перед его авторитетом. Я вспоминаю В.Н. Михайлова с большим уважением за все его дела и свершения.

image031

Академик РАН, в 1992-1998 г.г. Министр РФ по атомной энергии, д.т.н. В.Н. Михайлов

Отдельно следует сказать о создании объектов типа «Ю». Это были объекты для испытания ядерных зарядов мегатонного класса, скважины глубиной более километра. Их бурение вели специалисты участка № 5 Монтажно-строительного управления 24 треста «Гидромонтаж» из городка Селятино Наро-Фоминского района Московской области. Это были опытные буровики, которые к тому времени уже работали на объектах Семипалатинского и Харабалинского (горный массив Большой Азгир, Западный Казахстан) полигонов, на архипелаге ЗФИ, участвовали в ликвидации последствий аварии на комбинате «Маяк», а также работали на многих других объектах, в том числе, на которых проводились ядерные взрывы в мирных целях, и бурили скважины глубиной 1 км и более с диаметром ствола до 4,6 м. Мало кто из новоземельцев-испытателей знает о том, что буровики МСУ-24 участвовали в проекте перераспределения стока северных рек, в частности, в соединении рек Печора и Колва в Пермском крае. Предполагалось создать искусственный канал между реками путем группового подрыва 250 ядерных зарядов на выброс грунта. Был выполнен 1 этап этого проекта – пробурены 4 скважины (ствола, как называют их буровики) глубиной 127 м диаметром 920 мм на расстоянии 165 м друг от друга с последующим подрывом четырех зарядов мощностью по 15 кт. В результате взрыва образовался канал длиной 700 метров, шириной 340 метров и глубиной 15 метров с бруствером вокруг. Несмотря на выполнение буровиками поставленной задачи, результат 1 этапа оказался неудачным: радиоактивные частицы, поднятые взрывом в воздух, были вынесены в Скандинавию, в адрес СССР были выдвинуты претензии и, кроме того, не произошло остеклования грунта, на которое рассчитывали физики. Проект был закрыт и сейчас это не канал, а искусственное озеро, которое местные жители называют ядерным. Вообще в послужном списке треста «Гидромонтаж» более десятка закрытых городов: Томск-7, Красноярск -26, Красноярск-45, Свердловск-44, Целиноград-25, Пенза-19 и другие.

С 1971 года руководил управлением Михаил Дмитриевич Леонов.

image032

Начальник МСУ-24 треста «Гидромонтаж» М.Д. Леонов

На всех испытаниях в скважинах он входил в состав Государственной приемочной комиссии. 13 лет его работы в МСУ-24 ознаменованы самыми крупными достижениями буровиков, отмеченными многими правительственными наградами, почётными званиями и новыми технологиями на базе изобретений. Это был «золотой век» старейшего подразделения «Гидромонтажа». Ученик и соратник М.Д. Леонова Александр Александрович Беликов, тоже личность незаурядная, так сказал о Леонове: «Это человек, в котором признавали безоговорочно нравственное превосходство, идущее от благородного, ничем не замутнённого чувства долга перед делом и Родиной. Всю жизнь его отличал не показной, а естественный демократизм и природный аристократизм духа. Он был прост, обаятелен и благороден. В нём просматривалась особая, спокойная основательность, прочный нравственный стержень». Первым руководителем участка №5 на Новой Земле был заместитель начальника управления Н.А. Щербань (1970 год), далее Анатолий Григорьевич Харыбин (1971-1973 год) и В.В. Кравцов (1973-1975 годы).

Руководитель участка №5 МСУ-24 треста «Гидромонтаж» в 1971-1973 г.г. А.Г. Харыбин

Работы на Новоземельском полигоне экспедиция МСУ-24 начала в 1970 году с бурения разведочной скважины глубиной 2000 м. Впервые в практике Крайнего Севера трест «Гидромонтаж» внедрил эффективный метод реактивно-турбинного бурения (РТБ) скважин большого диаметра. Уникальная технология была разработана группой конструкторов во главе с Георгием Ивановичем Буллахом в Московском институте буровой техники (ВНИИБТ). В этой работе самое активное участие принимали специалисты ВНИИ ядерной геофизики (ВНИИЯГ), директором которого был Олег Леонидович Кузнецов, впоследствии академик РАН. Они проводили полевые геофизические исследования, результатом которых были обоснования по выбору участков под испытательные скважины. Наличие таких обоснований позволило в очень сложных климатических и геологических условиях, в короткие, сжатые сроки пробурить ряд глубоких скважин большого диаметра, в которых были проведены подземные испытания одних из самых мощных в мире ядерных зарядов.

Сложность производства работ состояла в том, чтобы обеспечить вертикальность ствола. Буровая коронка, встречая новый пласт породы с новым углом залегания и новой категорией, могла «скользнуть» по нему или «забуриться» в него. Нередки были случаи «потери» коронки. Тогда приходилось бетонировать нижний участок скважины и новой коронкой разбуривать этот монолит. При цементировании обсадной трубы, бывало, повреждалась сама труба, а то при подъёме роняли и вышку. Редко, но для выяснения причин технических сбоев иногда приходилось спускаться в скважину, что было грубейшим нарушением техники безопасности и создавало угрозу жизни. Случались и пожары. Опускание зарядов в скважины, протяжка кабелей, заливка ЖРК и устройство забивочных участков также вызывали немало трудностей, так как в отличие от штольни доступа в скважину специалистов для исправления возникавших проблем уже не было. В общем, картина была похожа на Армагеддон, вспомните такой кинофильм.

Первое испытание в скважине на Новоземельском полигоне было успешно проведено на объекте  Ю-3 27 июля 1972 г. Это был малый калибровочный заряд. А 27 октября 1973 года в скважине Ю-1 испытан самый мощный заряд за период подземных испытаний. Глубина скважины была 1900 м. По словам очевидцев в районе эпицентра близлежащие сопки превратились в озера, а озера — в сопки…

В 1975 году были проведены последние испытания в скважине Ю-7 на Новоземельском полигоне, а в 1978 г. специалисты МСУ-24 треста «Гидромонтаж» выполнили бурение 20-ти скважин глубиной 20 м и диаметром 1200 мм для проекта по созданию открытого водоема на склоне г. Рыжая в п. Северный. Камуфлетными взрывами были сделаны полости на дне скважин, в них заложили взрывчатку, которая была взорвана очередями с некоторой задержкой во времени. Такая технология направленного взрыва, разработанная специалистами треста «Союзвзрывпром», позволила без применения землеройной техники создать искусственное озеро объемом более 100 тыс. куб. м., которое стало обеспечивать п. Северный пресной водой.

image035

На объекте Ю-3, 1972 г. Слева А.Г. Харыбин. В центре контр-адмирал Н.Г. Миненко

image037

Поселок Северный. Озеро Питьевое

image039

Поселок Северный, наши дни

Я провел в п. Северном почти половину своей службы на Новой Земле, в основном в летне-осенний период, а также до 3-4 месяцев в зимний период. Зимой часто приходилось решать разные вопросы с командованием гарнизона. Я всегда находил поддержку у начальника гарнизона капитана 2 ранга Демьянченко Дмитрия Антоновича и начальника штаба Чупилко Владимира Михайловича. Поддерживать связь со своим командованием в Белушьей мне помогал начальник узла связи капитан-лейтенант Ю. Тамуров. Беседы о здоровье мы вели с выпускником ВМА, молодым врачом лейтенантом Рухлядой Николаем Васильевичем, ныне полковником медицинской службы в отставке, Заслуженным деятелем науки РФ, Заслуженным врачом РФ, доктором медицинских наук, профессором кафедры военно-морской и госпитальной хирургии ВМА. Это его в 1977 г. адмиралы толкали к медведю, которого ранил солдат из подразделения охраны МСМ на площадке ЦПА объекта А-7П, мол, ты врач, иди, посмотри, сделай что-нибудь.

image041

Заслуженный деятель науки РФ, Заслуженный врач РФ, д.м.н., профессор кафедры военно-морской и госпитальной хирургии ВМА им. С.М. Кирова Н.В. Рухляда

В 1975 году мне довелось зимовать в Северном вместе с замечательным человеком – инструктором политотдела капитаном 2 ранга Котовым Александром Ивановичем. Зимними вечерами в кают-компании, играя в шиш-беш, он рассказывал наизусть поэмы Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Твардовского. Александр Иванович является автором слов одной из наших любимых песен – «Север, север без конца и края» («Пусть споет мне на прощанье вьюга», https://www.youtube.com/watch?v=GWy8gsES5xg).

В заключении хочу сказать, что мы ехали на Крайний Север не за славой и не за деньгами. Ехали, чтобы испытать себя, ехали за романтикой. Какая романтика на Севере вы все знаете не понаслышке.

Наша романтика оказалась не только суровой и жесткой, но и даже опасной. Потому что для нас, военных, Новая Земля навсегда останется в памяти как полигон. Ядерный полигон. Полигон, который прошел атомную войну. Да, именно так, Новоземельский полигон прошел атомную войну. И мы все были на атомной войне.

130 ядерных испытаний за 35 лет. Общее энерговыделение 265 мегатонн. Вдумайтесь, в среднем это 378 Хиросим в год, по одной на каждый день, а по праздникам – по две. Но так было надо. Потому что так создавался ядерный щит нашего государства, нашей Родины. И мы все, независимо от того, какие обязанности на Новой Земле выполняли, мы все создавали сам полигон и участвовали в создании ядерного щита Страны. Хотелось бы, чтобы Страна, правительство России этого не забывали.

Мною приведены фамилии совсем небольшой части новоземельцев, в основном непосредственных участников испытаний ядерного оружия. Но на самом деле в подготовке и проведении испытаний участвовали люди самых разных специальностей: топографы, геодезисты, геологи, горняки, строители, монтажники, сборщики испытываемых изделий, испытатели, измерители, метеорологи, химики, летчики, моряки, связисты, врачи, водители, специалисты служб тыла и по эксплуатации аэродромов, причалов, инженерных сетей и объектов. И это далеко не полный перечень. Кроме того, мы жили на Новой Земле с семьями, так что наши дети и жены, и воспитатели детских садов, и учителя школ тоже в какой-то мере могут считать себя причастными к серьезному государственному делу. При этом никто не задумывался и не рассчитывал на награды, почести и материальное вознаграждение. Мы делали свою работу.

Тем не менее, наш общий труд был в итоге вознагражден. В день 60-летия Центрального полигона Российской Федерации в центре поселка Белушья Губа был торжественно открыт монумент создателям ядерного щита России. Это не первый памятник такого рода на Новой Земле, но, на наш взгляд, безусловно, лучший.

Жить и служить на Новой Земле было далеко не просто. Но в целом мы жили хорошо, прекрасно жили. У нас были детские сады, современные школы, спортивный комплекс с игровым и тренировочными залами, с бассейном. В спортивных соревнованиях участвовали десятки команд. Выиграть любое первенство Новой Земли было настолько престижным, что в команды соединения ПВО приезжали «легионеры» с Большой земли. А после упорных поединков мы часто проводили праздничные вечера в большой дружной компании в Доме офицеров.

А как цветет тундра летом! А какая на архипелаге летняя и подледная рыбалка! Мы все это помним, в первую очередь помним тех, как в нашей песне: «с кем служили, с кем дружили за Полярным кругом, с кем мы жили на семи ветрах». И до сих пор дружим.