Все записи автора Пашков Ю.Н.

НАС объединила новая земля

Интервью В.Н. Михайлова журналу «Патриот Отечества»

HAС ОБЪЕДИНИЛА НОВАЯ ЗЕМЛЯ

Журнал «Патриот Отечества», №7, 2006 г.

Анатолий Докучаев


В столице России появилась новая региональная общественная организация — Московский Союз новоземельцев. Ее целью является объединение наших соотечественников, участвовавших в испытаниях ядерного оружия на Новоземельском полигоне, проживавших и проживающих на Новой Земле, участвовавших в научно-исследовательских экспедициях в районе полигона, а также тех, кто желает лично оказывать всестороннюю помощь развитию Новой Земли, ветеранам-ядерщикам.

О задачах новой организации рассказывает один из ее организаторов — министр атомной промышленности в 1992-1998 годах, научный руководитель Российского федерального ядерного центра — Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики (ВНИИЭФ), директор Института стратегической стабильности, академик РАН Виктор МИХАЙЛОВ.



— Я поддержал создание такого Союза, — говорит Виктор Никитович, — чтобы в наше трудное время совместными усилиями решать проблемы новоземельцев, тех, кто не один год жизни отдал испытаниям ядерного оружия. Деятельность Союза направлена на всемерное способствование укреплению мощи нашего государства, повышению правовой и социальной защиты новоземельцев, на оказание всесторонней помощи ветеранам-новоземельцам и членам их семей, на решение проблем безопасности и защиты людей в чрезвычайных ситуациях, на сохранение и развитие материальных и природных ценностей, исторических памятников и культурных традиций Новой Земли.

— Ну а каков портрет новоземельца?

— На Новой Земле работали прекрасные специалисты,которые не понаслышке знают, что такое воздушный и подземный ядерные взрывы. Я сам «прошел» через ядерные взрывы. 40 лет назад, в 1966-м, молодым начальником отдела ядерного центра, кандидатом физико-математических наук впервые ступил на Новую Землю. Там как раз испытывали сконструированный нашей группой новый ядерный боеприпас, который лег в основу создания нового поколения отечественного ядерного оружия. Новая Земля многих и многих людей, образно говоря, поставила на крыло, в том числе и меня — я стал академиком, министром.

На каждый взрыв привлекалось до тысячи человек — ученых, моряков, тех, кто осуществлял охрану объекта и прилегающей к нему территории, обеспечивал тепло в различных строениях, горняков-проходчиков, монтажников…

Штольня на Новой Земле! Вход в нее всегда напоминал о вечной мерзлоте — удивительно белые кристаллы воды и снега на слое грунта, казалось, ведут в царство вечности. Сколько же пришлось протопать по шпалам для электровозов в этих горизонтальных выработках в горах с началом проходки по берегам пролива Маточкин Шар, в конце которых устанавливались ядерные устройства, а вдоль всей штольни — диагностические приборы. Это многие сотни километров! Здесь мне довелось познакомиться с удивительно сильными и приветливыми горняками из города Желтые Воды, что на Украине. Круглый год они вели работы по проходке штольни. Мы же приезжали на период с июня по ноябрь. Для горняков всегда был радостью наш приезд. Труд горнопроходчиков, особенно на работах по забивке штольни после установки всех ядерных и диагностических устройств для локализации продуктов ядерного взрыва в утробе горы, — это труд, за который всегда буду снимать шляпу и кланяться до земли этим людям. И ведь это работа в условиях суровой Арктики! А в штольню я ходил всегда в шляпе — это стало для меня доброй традицией, да и хотелось просто показать, что ядерный полигон живет обычной людской жизнью.

— Словом, новоземельцы — люди закаленные.

— Полигонная плеяда людей — это сталь высшей пробы. Испытатели на Новой Земле сродни фронтовому поколению. Они, можно сказать, творили и работали в окопах, а жили в первое время, как в годы Великой Отечественной, — в блиндажах, землянках. Мы все прошли суровые условия быта, питались по-солдатски: борщ, каша, компот… Ученые, как и моряки, другие специалисты находились на полигоне по 2-3 месяца в году, а некоторые и того больше. Организационных и научно-технических работ по подготовке аппаратуры, штолен и скважин к испытаниям хватало на всех. А природные сложности…

Вы знаете, что такое новоземельская бора? Это когда непогода несет с гор с огромной скоростью булыжники каждый весом в тысячи килограммов, бросает их с высоты на многие сотни метров. Закалиться было где. Мы шутили: в союзниках у нас только белые медведи, которые посещали нас, да дикие олени. И потом Новоземельский полигон — это морозный грунт со льдом, мерзляк, который приносил много неприятностей, причем, не только после взрыва, но и в ходе проходки и забивки. А некоторые штольни, куда мы закладывали боеприпас, были длиной в несколько километров. Оружие сдерживания ковалось в сложнейших условиях.

Конечно же, были и минуты отдыха, были и деликатесы. Рыбалка на новоземельского гольца, например, незабываема.

— Союз объединит только ветеранов?

— Не только. В него войдут и действующие специалисты. А потом сегодня ты действующий специалист, а завтра… Словом, Союз существует, он всегда может помочь в моральном, в социальном, финансовом отношении тем, кто в этом нуждается. Будем помогать людям и в устройстве на работу. И потом это будет настоящий клуб: люди должны общаться между собой. Сегодня Россия не проводит ядерных испытаний, а время бежит быстро. Так вот вскоре молодые специалисты-ядерщики только в Союзе могут услышать тех, кто сам проводил ядерные взрывы.

Что касается ветеранов-новоземельцев, то это люди, прошедшие суровую арктическую жизнь, в своем большинстве работают. Большинство из них сохранили здоровье, хотя у нас каждый год был маленький Чернобыль: на границах полигона после ядерного взрыва допускали учетверенный естественный радиационный фон. Мы берегли людей, не бросали их в пламя, на амбразуру, что называется, стремились не допускать, чтобы они получали выше допустимых доз по проникающему излучению, старались обеспечить всех техническими средствами защиты. Если требовалось, то помогали им поправить здоровье.

А молодая смена ядерщиков и ныне трудится на Новоземельском полигоне. Он действует. Условия работы там, если говорить честно, не улучшились. Раньше связь с полигоном, к примеру, была лучше. Достаточно стабильно работали авиалинии: Москва — Новая Земля, Архангельск — Новая Земля. В Белушье, это столица Новой Земли, были прекрасная школа, столовая, больница. Правда, мы туда попадали редко, так как она в 300 км от места, где мы работали.

— Союз предусматривает и ведение патриотической работы?

— Мы будем воспитывать у молодежи мужество, верность долгу на примерах многих поколений полярных исследователей, испытателей ядерного оружия и воинов Заполярья. Это важно для нас, для ребят, которые идут в специальные учреждения, училища, МИФИ, являющийся базовым учебным заведением по подготовке специалистов-ядерщиков.

Арктика… Там есть и привлекательная сторона, это кусочек планеты, который настороженно принимает новичков, но потом всегда манит к себе. Арктика — это величие самой Природы, где чувствуешь единство пространства и времени. Значит, туда будут идти специалисты, настоящие мужчины, чтобы работать во благо Отечества.

— Новая Земля — важная составляющая создания нашего ядерного щита?

— После закрытия Семипалатинского полигона у нас остался один действующий полигон — Новоземельский. Россия объявила мораторий на проведение ядерных взрывов, мы ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и проводим там только специальные опыты, неядерно-взрывные, для проверки поведения сложных материалов с целью определения надежности и безопасности ядерного оружия. Проводим опыты в специальных штольнях с глубокой защитой от радиоактивных материалов. У американцев они называются субкритические эксперименты с натуральными ядерными материалами.

— Не сказывается ли мораторий на проведение ядерных испытаний на нашей обороноспособности?

— Пока не сказывается. Мы, как и американцы, провели около ЮОСМ, воздушных и подземных ядерных взрывов, в том числе и уникальные. В ходе них наработали достаточней богатый экспериментальный материал. Этот материал и ЭВМ с высо кой производительностью позволяют нам продвигаться вперед без проведения взрывов. Но пройдет еще с десяток лет, и двигаться вперед будет трудно. К слову, американцы это понимают, поэтому они не ратифицировали Договор, а свой ядерный полигон содержат в 18-месячной готовности к проведению взрывов. Если последует команда от политического руководства, то они через полтора года начнут новую серию ядерных испытаний. Мы тоже стремимся к этому сроку готовности. Поэтому у нас на полигоне постоянно работают люди, идут тренировки с тем, чтобы в случае необходимости провести испытания. Молодежь охотно едет на Новую Землю занимается работой во имя безопасности страны, продолжая деятельность и в наших ядерных центрах.

— То есть испытания можно возобновить только через 18 месяцев.

— Да, подготовка нужна солидная. Это же не пистолет — взял и выстрелил.

— Виктор Никитович, вы действующий ученый, руководитель…

— На посту научного руководителя Российского федерального ядерного центра — Всероссийского научно-исследовательского института экспериментальной физики (ВНИИЭФ) я заменил знаменитого Юлия Харитона по его просьбе. Это было в далеком уже 1992-м. Наиболее сложные годы для меня, когда я возглавлял атомную промышленность. Министерская работа в течение шести лет была изматывающей, мне пришлось руководить Минатомом в переломное время, когда требовалось спасать отрасль, добывать деньги, чтобы платить людям зарплату… А научной работой занимаюсь до сих пор.

— Вы также возглавляете Институт стратегической стабильности.

— Он создан в 1999-м. Ныне важно уметь заглянуть в будущее, определить, куда идти дальше. Мы занимаемся выработкой ядерной стратегии. Кстати, американцы тут ориентируются на нас, они также создали подобный институт — Национальное управление по ядерной безопасности. Китайцы организовали Центр стратегической стабильности, который возглавляет бывший руководитель китайской академии инженерной физики. Мы проводим анализ с тем, чтобы объединить деятельность наших ядерных центров — Всероссийского НИИ экспериментальной физики (ВНИИЭФ), что в Сарове, и Всероссийского НИИ технической физики (ВНИИТФ), который располагается в Снежинске, других структурных подразделений атомной промышленности общей идеей по решению научно-технических проблем отрасли.

— А по карману ли России содержать два ядерных центра?

— В нынешней обстановке они необходимы стране. Я отстаивал эту точку зрения перед руководством страны, лично докладывал Б. Н. Ельцину об этом. Придерживаюсь такого мнения и сегодня. Центры нужны хотя бы для того, чтобы у нас была возможность провести профессиональную независимую экспертизу новых разработок. Это тем более важно сегодня, когда экспериментальную специальную технику мы рассчитываем и испытываем без проведения ядерных взрывов. Но и конкуренция, конечно, — важный элемент движения вперед.



КРЕЩЕНИЕ НОВОЙ ЗЕМЛЕЙ

Журнал «Патриот Отечества», №8, 2004 г.

 

Новоземельский ядерный полигон… Он начал создаваться 50 лет назад, осенью 1954 года, а через год, 21 сентября, был введен в строй — здесь прогремел первый ядерный взрыв. По замыслу советского руководства, Новоземелъский полигон должен был восстановить «мощностной» ядерный паритет между Соединенными Штатами, которые лидировали в атомном противоборстве, и Советским Союзом. Именно здесь в 60-е годы прогремели взрывы самых мощнейших в мире атомных бомб, возвестивших о достижении желанного паритета. В преддверии юбилея мы предоставляем страницы одному из активных участников ядерных испытаний на Новоземелъском полигоне — академику РАН, научному руководителю Российского Федерального ядерного центра (г. Саров), директору Института стратегической стабильности, лауреату Ленинской и Государственных премий СССР и РФ, министру атомной промышленности России (1992-1998 годы) Виктору МИХАЙЛОВУ.

 

ЯДЕРНЫЙ полигон на островах Новая Земля, куда я впервые попал в 1966 году, навсегда врезался в мою душу. Арктика настороженно принимает новичков, но потом всегда манит к себе. Нет, это не царство мертвой ночи, как рисовал ее русский художник Борисов на Маточкином Шаре, это величие самой Природы, где чувствуешь единство пространства и времени. Каждый год на Новую Землю прилетают миллионы пернатых, чтобы дать жизнь новому потомству, которое обязательно возвратится на эту землю, чтобы все повторилось сначала. Так и многих из нас эта земля поставила на крыло жизни для уверенного полета в голубую даль.

Теперь, в своем московском рабочем кабинете, с тоской в сердце вспоминаю тех, кого вряд ли еще раз встречу, и особенно тех, кого уже никогда не увижу. Это были прекрасные товарищи. Много раз мне приходилось с ними летать из аэропорта Астафьево, что под Москвой, на Новую Землю в тесной кабине для отдыха экипажа самолета АН-12 Военно-Морского Флота.

Мое «крещение» подземным ядерным взрывом произошло в 1966 году. Устье первой штольни выходило к проливу Ма-точкин Шар, а диагностические приборы регистрации данных измерений устанавливались тогда еще в мощных железных сооружениях, заглубленных в гранитный массив у входа в штольню. Отвесные скалы нависали над входом на высоте 500-600 метров, а сама выработка уходила в глубь горного скального массива на километр практически перпендикулярно к проливу.

Со своими коллегами-теоретиками мы каждый день ходили по каменистому берегу от поселка Северный к штольне и по шпалам внутри нее, где внимательно следили за всеми проводимыми там работами, особенно по установке ядерных зарядов.

Практически целые сутки надо было находиться там, где идет установка устройств и проводятся заключительные операции по их снаряжению, а температура там три-четыре градуса (по Цельсию). Разработчик ядерного устройства постоянно ведет наблюдение за всеми операциями, особенно в части выполнения всех инструкций. Нет, это не надзор за операторами, более правильно это было бы назвать авторским сопровождением, когда теоретик готов прийти на помощь своими расчетами при любой нестандартной ситуации в процессе работы и взять ответственность на себя.

Утомленные и прозябшие до костей, возвращались утром в поселок Северный в отведенный испытателям домик финской конструкции из щитовых блоков в русском исполнении. С одной стороны домика жил командир, обычно капитан третьего ранга, или начальник поселка Северный — так называли нашу базу на проливе, с другой стороны — мы, трое теоретиков. Это была небольшая однокомнатная квартира без канализации и водопровода, с открытым туалетом в коридоре. Кровати с металлической сеткой, да штатная тумбочка каждому, а в центре комнаты — деревянный стол без скатерти. Пресную воду утром привозил матросик, заполнял бочку — и все в порядке.

Здесь, в поселке Северный, были баня, столовая, хранилище жидкого топлива для передвижных электростанций, казармы для матросов и военных строителей, небольшой плац, где по утрам можно было наблюдать ритуальные построения военных. В поселке был и матросский клуб — длинное деревянное сооружение с лавками для посетителей. Кино было единственным развлечением по вечерам.

В свое «крещение» на Новоземельском ядерном полигоне я впервые понял, что такое ожидание погоды — циклона, необходимого для проведения опыта. Мы просидели на проливе почти целый месяц. Пришлось еще раз провести генеральную репетицию, при которой практически проверяются все процедуры действий групп испытателей, в том числе и работа всех устройств регистрации с холостыми записями или от имитаторов ожидаемых сигналов, за исключением одной — нет подрыва ядерных устройств.

Наступил ноябрь, снег давно уже лежал на земле, заметно сократился день, да и сильные морозы и шквальный ветер зачастили с Северного Ледовитого океана. К нам пришел дизель-электроход «Байкал» для обеспечения эвакуации на время опыта всех жителей поселка Северный. Перед ноябрьским праздником нас отпустили домой на Большую землю, то есть на материк, так как подходящая для проведения взрыва погода на ближайшие две-три недели не предвиделась. Однако я успел долететь только до Москвы, откуда должен был лететь в Арзамас-16, как явился посыльный на квартиру тещи, где я остановился на ночевку, на такой близкой моему сердцу и душе станции Лосиноостровская, в любимой Лосинке. Он сообщил, что взрыв произведен, но что-то там на Севере случилось, и надлежит срочно вернуться на ядерный полигон. Меня подвезли в аэропорт Астафьево, а оттуда военным бортом на Новую Землю, где все стало ясно.

После взрыва с гор сошла большая лавина камней и щебня и завалила железные сооружения с диагностической аппаратурой у входа в штольню. Хотя у нас была телеметрия основных данных на безопасное расстояние на КП, однако встал вопрос о раскопке из-под завала диагностических приборов. Дня оценки реальной обстановки по возможному извлечению аппаратуры руководитель Государственной комиссии попросил меня и еще двух офицеров полигона по возможности обследовать завал на месте. Приблизившись на вертолете к завалу, где радиационная обстановка была почти нормальная, мы вышли втроем из вертолета, взяв с собой дозиметры, и медленно направились к лавине. На месте расположения диагностической аппаратуры нашему взору предстали громадные камни весом в десять-пятьдесят тонн с мелкой щебенкой между ними.

Взбираясь на эти громады, с трудом поднялись на верх лавины около десяти метров высотой, затем стали осторожно спускаться. Мы давно уже перестали смотреть на индикаторы дозиметров (так поразила окружающая нас картина) и молча спускались с гребня лавины, однако глубокая тишина, темные глыбы камней создавали ощущение застывшей и затаенной опасности. Чувство не подвело. Мгновенно все трое разом увидели нежно-голубое свечение выходящего из расщелины прозрачного газа. Это было свечение радиации или так называемое черенковское излучение проникающих через воздух частиц от продуктов ядерного взрыва. Не сговариваясь, мигом слетели вниз, вскочили в вертолет и — на корабль. Так прошло мое «крещение» Новой Землей.

В те ноябрьские дни государственная комиссия располагалась на дизель-электроходе «Байкал». Об этом корабле, который во второй половине шестидесятых годов обеспечивал подготовку и проведение первых подземных ядерных испытаний в проливе Маточкин Шар, можно написать много хороших слов, его команда не раз нас выручала после опыта в сложной радиационной обстановке, когда уже большие ледяные поля бороздили пролив из Карского в Баренцево море. Он мог ходить при толщине льда до одного метра, красиво рассекая встречные льдины.

Моряки Северного флота с уважением относились к нам и обычно на переходах с пролива до поселка Белушья Губа, или Белушки, а от нее до Североморска, что на Кольском полуострове недалеко от столицы Севера — Мурманска, всегда уступали свои лучшие каюты и кают-компанию офицеров для проведения оперативных совещаний государственной комиссии. В тот раз, возвратясь с завала на корабль, мы доложили, что нецелесообразно проводить раскопки и пытаться извлечь диагностические приборы. Так и лежат они до сих пор под завалом, напоминая об истории освоения технологии проведения подземных ядерных взрывов. После обсуждения комиссия решила возвращаться на «Байкале» в Белушку.

Потом таких переходов было много, но этот первый морской переход в середине ноября запомнился мне своей красотой, величавой ночной картиной темно-синего неба, разрезанного северным сиянием, переливающимся цветными узорами до горизонта, переходящего в небо, и шарами светящихся медуз, возбужденных движением нашего корабля. С тех пор я полюбил этот край.

Ночь на переходе проходит очень быстро, и я все время простоял на капитанском мостике, любуясь ночным пейзажем и темными контурами скалистого берега. Отличная и слаженная швартовка у небольшого пирса — и мы уже на берегу в Белушке.

Все-таки человек — земное существо, как приятно пройтись по заснеженному твердому берегу при небольшом морозце. Человеку нужна твердость в ногах, да и в своих устремлениях к заветной мечте тоже.

Два-три дня в Белушке пролетали быстро, и после написания отчетов о работе и проведения государственной комиссией заключительного совместного заседания со всеми службами полигона, где тщательно разбирались все этапы подготовки и результаты проведенного эксперимента, — домой!

Сегодня, бывая с инспекцией на Новой Земле, вновь и вновь возвращаюсь в свою молодость, вспоминаю будни суровой, но счастливой жизни здесь на протяжении двух десятков лет — каждые лето и осень. Убывая с Новой Земли, говорю: до новых встреч, труженики Арктики!


Академик РАН,

Научный руководитель Российского Федерального ядерного центра (г. Саров),

Директор Института стратегической стабильности (г. Москва),

Лауреат Ленинской и Государственных премий СССР и Российской Федерации,

(Министр Минатома РФ 1992-98 гг.)

В.Н. Михайлов


 

НА БЕЛУШЬЕЙ ГУБЕ КОВАЛИ ЯДЕРНЫЙ ЩИТ

НА БЕЛУШЬЕЙ ГУБЕ КОВАЛИ ЯДЕРНЫЙ ЩИТ

На Центральном полигоне Российской Федерации (острова Новая Земля) 14-16 сентября 2007 года прошли праздничные мероприятия, посвященные очередной годовщине образования полигона, 110-ле-тию столицы архипелага Новая Земляпоселка Белушья Губа и 60-ле-тию 12 Главного управления Министерства обороны.

ИСТОРИЯ этого некогда поморского поселения связана с историей освоения российской Арктики, строительством отечественного Военноморского флота и созданием надежного ядерного щита Родины. Белушья Губа знает и помнит сотни замечательных имен наших соотечественников, первооткрывателей, моряков, ученых и испытателей. Это были люди, горячо любящие этот край, истинные патриоты России.

В связи с растущей агрессивной политикой западных держав по решению правительства в 1954 году на островах Новая Земля был создан полигон для испытанийв первую очередь ядерного оружия для ВоенноМорского Флота. В последующем задачи полигону были расширены, так как географические условия позволяли проводить все виды ядерных испытаний. На Новоземельском полигоне проведено 132 ядерных испытания: 87 воздушных, 3 подводных и 42 подземных. Здесь были взорваны самые мощные в мире ядерные боеприпасы. За большие заслуги перед Родиной в деле повышения ее оборонного могущества полигон награжден орденом Ленина и вымпелом министра обороны "За мужество и воинскую доблесть".

Исторический путь развития полигона связан с большой научнотехнической и организаторской деятельностью целого ряда министерств и ведомств.

Гордостью полигона являются офицеры и прапорщики, ветераны соединения, которые многие годы своей жизни отдали службе на Новой Земле. Сегодня славные традиции своих предшественников продолжают и приумножают новые поколения защитников Отечества. В условиях моратория на ядерные испытания они проводят специальные работы по контролю над техническим состоянием образцов имеющейся военной техники и вооружения, характеристиками их безопасности и надежности.

На полигоне ведется большая работа по патриотическому воспита­нию, по воспитанию у личного состава и молодежи поселка мужества, верности долгу на примерах многих поколений полярных исследователей, испытателей ядерного оружия и воинов Заполярья.

В торжествах приняли участие представители Генерального штаба Вооруженных Сил России, командование 12 Главного управления Минобороны, руководство Росатома, представители федеральных ядерных центров и институтов Росатома, Росвоенцентра при Правительстве Российской Федерации, администрации Архангельской области, Клуба Героев Советского Союза и Российской Федерации, ряда общественных организаций, ветераны полигона.

 

 

Валерий ЛЕПСКИЙ,

начальник отдела

Росвоенцентра, ветеран

Новоземельского полигона